Мужчина, в конец одичав и обезумев, принялся целовать ботинки Капитана, елозить по ним вздувшимися губами, оставлять на грубой чёрной коже следы сотни страстных поцелуев.

Охранники держали, ждали команды.

Капитан молчал.

Мужчина с переломанным плечом и покалеченным лицом кривился, молился, нечленораздельно перечислял всех богов и всё то, что он может и что он обязательно сделает для Города, время от времени прерываясь на жаркие поцелуи то одного, то другого ботинка.

В конце концов, он схватился за его ноги, начал покрывать поцелуями и штаны, а после направился к паху.

Капитан быстрым резким ударом, словно щелчок затвора, врезал правой ногой по его голове.

Тот, отброшенный на пару метров, упал на спину, распластав руки и потеряв сознание.

Охранники молча выволокли его тушу.

* * *

Три чёрные фигуры прорезали поднявшуюся метель. Вихри колючего снега впивались им в лицо и душили, залепляя носы и рты.

— Так где ты его видел? — Завопил Эмиль, не сбавляя темпа и пытаясь перекричать ветер. — Ты можешь точно сказать где ты его видел?

— Нет, но вроде где-то здесь. Я видел как он взбирался на один из холмов, — Рыжий выбросил руку в невольном жесте, обозначающем «где-то тут, а может где-то там».

Они бежали втроём, не пробуя разделяться, так как прекрасно знали к чему может привести данный манёвр в поднимавшуюся метель.

Также они знали, что будет с человеком, который потерялся в пустошах. Правда, если он потерялся — возможно, он просто разведывал территорию для своей группы.

Но если потерялся, то одному ему не выжить.

Но какой группы? Своей или чужой?

Мысли в голове Эмиля были подобны вихрям, которые кружили вокруг них, отплясывали какой-то свой неуловимый танец.

Метель бурей обрушилась на них всего пару минут назад, но так внезапно, что чуть не проломила им головы.

Щека рвался вперёд, обгонял этих двоих и обгонял ветер.

Эмилю не удавалось даже близко набрать такой темп, он отставал.

Рыжий был самым молодым, но рвения у него было поменьше, поэтому его успехи ненамного превышали успехи главы отряда.

Невольно выстроившись в клиновидное построение, они подобно кинжалу прорезали волны снега. Лезвие валилось то на один, то на другой бок, впивалось в мелкие холмы снега, огибало скопления снега побольше, скоблило по нему, будто по черепу пациента.

— Не могу, я больше не могу, — гулко отозвался Рыжий, обрадовав этим известием Эмиля, так как тот остановиться первым точно не мог себе позволить.

Щека обернулся, выждал некоторое время. Он смотрел по сторонам, пытался увидеть хоть что-нибудь. Метель накладывалась множеством воздушных сеток, душила и глаза и лёгкие.

Троица теряла надежду отыскать того, кому могла потребоваться их помощь.

Внезапно громкий, оглушительный треск раздался где-то за левым плечом Щеки. Они обернулись. С таким треском падает огромный шкаф, доверху заполненный книгами.

Эмиль рукой стрельнул в ту сторону, откуда раздался этот звук, отдавая Щеке команду следовать в том направлении.

Прошло пару мгновений и он затерялся в теснине снегов.

Эмиль тут же пожалел о своём решении.

Оказавшись один на один с рыжим, переводя дух, он постарался поподробнее расспросить того о том, что он видел.

— Близко я не подходил, но видел его. Он был как чёрное пятнышко на белом листе. Я видел как он взбирался вверх на один из холмов. Некоторое время я стоял и просто смотрел, а потом побежал к вам, — ветер завывал, а Рыжий пытался вспомнить все детали.

— Стоял и смотрел?

— Ну, знаешь, как только я убедился, что это человек, то я тут же побежал к вам. Тут же. И да, это точно человек. Мне не показалось!

Они молчали некоторое время. Метель бурлила точно кипящая вода, толкала их то в одну, то в другую сторону.

— Эмиель, как думаешь, что это был за звук? Как-будто треск скалы какой-то.

— Лавина сошла, так думаю.

— Серьёзно?

— Думаю, да.

— Тогда зачем мы его ищем? Он уже, вероятно, мёртв.

Эмиль не ответил, ветер как-то странно засасывал в себя все слова, но вот последнее слово «мёртв» не засосал.

— Пора, пошли.

— Но я ещё не успел перевести дух!

— Идём, Рыжий! — Он хватанул его под плечо, потянул вверх. Вдвоём они стали прорываться в том направлении, куда пошёл Щека.