— Ладно тебе, брось, Федька, — рука дружески осела на плече «Федьки». — Пошли лучше в паб.

— Не хочу.

— А я хочу. Пошли. К тому же сегодня там снова будет играть твой любимчик. Павел Скрипач. Это ж ты меня убедил снять его со всех работ и посадить играть. Пошли!

— Ну, разве что только ради него…

Паб пылал изнутри. Каждому здесь нашлось место. И вечно снующему глазами инженеру в очках, и опрокидывающему одну стопку за другой рабочему. И хромому, и убогому. Любому здесь найдётся место, были бы только талоны.

Валюта, любая, давно утратила свою цену, так как перестала поддерживаться государством. Тем государством, которое было раньше.

Теперь есть другое государство, намного меньше, но также обладающее своими территориями, ресурсами и своими законами.

Талон, который создавался исключительно в определённом здании в определённой комнате, под чутким руководством Фёдора Абросимова. На такое место можно было посадить только одного человека, человека не страдающего манией вечно проверять свой карман, человека, которому некого кормить, кроме как себя. Этим человеком стал Фёдор, которого интересовали несколько другие ценности, нежели ценность скомканной испачканной бумажки, обозначающая право на одну чашку Пустышки с опилками в дневное время. А посадил его туда никто иной как сам Капитан, поскольку он был наслышан об увлечениях Абросимова, да и, что уж тут скрывать, лично знаком.

Заполучить талон в бар было настоящим счастьем. Удавалось это немногим и почти всегда через перекупщиков.

Для обычного рабочего попасть внутрь было ну просто невозможно. Проход был доступен чаще всего людям у власти и старшим инженерам. Цена талона, разрешающего войти внутрь, который был одноразовым, могла быть эквивалентна двадцати, а то и тридцати талонам на Пустышку. Сэкономить на еде и шикануть раз в месяц просто не вышло бы. Нужны были иные способы.

Этот мужчина, одетый вразнобровку, со съехавшей набок зеленоватой кепи, с вытаращенным брюхом и беззубым ртом, судя по всему, нашёл способ пробиться кверху.

Таких людей здесь называли зайцем.

И поскольку в самом пабе всё было бесплатно, люди, случайно попавшие сюда, брали всё, что только можно, напивались вусмерть.

Благо их нечастое появление являлось больше исключением из правил, нежели принятой и типичной для всех конъюнктурой.

Этакие редкие колоски пшеницы в поле из гладиолусов.

Капитан с размаху влетел внутрь. Он не пинал дверь, не рычал, не бил себя в грудь, просто его появление всегда было заметно. Всегда.

Десятки ртов зашумели одновременно.

Паб, наполненный красными и разгорячёнными лицами, поприветствовал Капитана громким эхо его же приветствия.

И так же резко как они встретили его, так и вернулись к своим делам.

Фёдор Абросимов, мужчина в зрелом возрасте, которого многие считали мужчиной в возрасте преклонном, вошёл следом. Тихий и непримечательный, словно тень, вечно снующая за Капитаном. Точно маленькая рыбёшка у плавника гиганта-рыбы с огромной пастью.

Они вдвоём врезались в сгусток людей, Капитан пробивался сквозь туши людей словно нож в масло, он прорезал себе путь, расталкивая посетителей, Абросимов держался к нему как можно ближе, и наконец-таки они добрались до своего места.

Своего здесь ничего и ни у кого не было, но люди, знающие, а других тут не было, сами склонили головы и уступили, встали и присоединились к остальным.

Паб, доверху заполненный хохотом, пылающим жаром огня и мяса, был единственным местом в Городе, где не действовали никакие законы экономики. Каждому всегда и всё было бесплатно.

Капитан по хозяйски рухнул на стул. Старик сел напротив него, ссутулившись под грузом обилия шума. Звон так и стоял в ушах.

Не хватало Павла.

— Так, а где твой мальчишка? — Словно прочитав мысли Феди, поразился Капитан.

— Не знаю. Должен быть где-то, — он ссутулился ещё сильнее.

— Где?

— Где-то.

— Где-то это где?

— Где-то тут, я думаю.

— Понятно…

Хозяин паба ловко, с поистине настоящим искусством пробиваться сквозь толпу, пробился сквозь неё и остановился у самого стола.

В его руках была деревянная доска с большим жареным стейком. У всех, кто стоял рядом и бросал на него невольный взгляд, слюни текли как из устья реки. Само мясо испускало широкие томные ленты пара, которые извивались и струились к самому-самому потолку.

— Ваш стейк, Кэп! — Резюмировал Хозяин — человек с пухлыми красными щеками. Хозяином его называли просто потому, что он тут работал и за всё отвечал. Прилипло. Кэпом Капитана называли только его самые близкие подчинённые.

— Молодец, молодец. Далеко пойдёшь! — Хвалил Хозяина Капитан.

Он перехватил поднос, разместил у себя на столе.

В конце зала кто-то окликнул Хозяина, попросил плеснуть ещё бодяги.

Принёсший блюдо удалился.

Они снова остались вдвоём.

— Где он? — Снова спросил Капитан.