– Что же тогда отвечает за принятие решения? – не унимался Азелио. – Если светород может оказаться в любой из двух точек, как выбирается одна из них?

– Никто не знает, – призналась Агата. – После создания волновой механики разразилась большая дискуссия по поводу того, действительно ли она имеет вероятностную природу или же за фасадом случайности есть какая-то скрытая структура, которая ведет себя абсолютно предсказуемо. Было время, когда одна группа физиков заявила, что более глубокой структуры быть не может и что это якобы удалось доказать. Доказательство выглядело вполне убедительным – пока Леония не обратила внимание на то, что его авторы исходили из неявного допущения о невозможности передачи информации назад во времени.

– А, в какие только странности люди не верили, – с иронией заметил Азелио.

– В это и тогда никто не верил, – заметила Агата, – просто им было легче, чем нам, забыть, что это ложь.

Азелио взял одну диаграмму из стопки.

– Так что именно эта штука может нам поведать насчет обрыва?

– Ничего. – Агата не могла точно сказать, когда именно он ухватился за исчисление диаграмм, как за ответ на их беды, но если в прошлом, рассказывая ему о своей работе, она не проявила достаточно осмотрительности, то теперь ее обязанностью было по мере возможности внести в вопрос как можно больше ясности. – Из того, что нам неизвестна причина обрыва, еще не следует, что все причины, которые мы только можем вообразить, будут сосуществовать в реальности. Если ты хочешь, чтобы история двигалась в определенном направлении, забудь о волновой механике. Сейчас имеют значение самые обычные вещи: кто мы такие, что мы делаем и кое-какая доля слепой удачи.

Азели положил диаграмму на стол.

– Так если в нашу сторону летит метеор, как мне его остановить? Или избежать столкновения?

– Никак, – ответила Агата. – Именно в эту преграду рано или поздно упирался любой их разговор. – Если, конечно, обрыв действительно доказывает, что метеор ударит по горе.

– Тогда какая разница, «кто мы такие» и «что мы делаем»? – с горечью произнес Азелио. – Если я ради формальности попытаюсь воссоздать менее опасный сценарий…, то как это поможет делу? Если твоей семье угрожает убийца, ты же не станешь ради их защиты приводить в движение свой тимпан, чтобы воспроизвести угрозы, который выкрикивает человек по ту сторону двери? Или ты на полном серьезе веришь, что безопасность можно обеспечить с помощью чревовещания наоборот?

От досады Агата обхватила голову руками.

– Мы не знаем, что за дверью стоит убийца! Мы не знаем, что в нашу сторону летит метеор!

– Значит, мы обследуем небо, – взмолился Азелио. – Мы сделаем более совершенные детекторы. Мы попытаемся подглядеть в дверную щелку.

– Если бы нашим поискам было суждено увенчаться успехом, – сказала она, – мы бы уже об этом узнали. Если бы нам было суждено заметить метеор и уклониться от него, то именно об этом бы и говорилось в сообщениях из будущего.

– Я не могу с этим смириться, – сказал Азелио.

Агата опустила руки.

– Я знаю. – Никакие ее слова не заставили бы его поменять своего мнения, и никакие ее поступки не принесли бы ему утешения.

– Нам стоит пролететь над противоположной стороной, – пошутила Тарквиния. – Провести небольшую разведку.

– Если ты пролетишь достаточно низко, то у тебя есть шанс разом заблокировать все каналы, – предложил Рамиро. – Может быть, обрыв произошел раньше, чем все говорят, а все последующие сообщения – это подделки.

– Я бы не стала испытывать систему защиты, – сказала Агата.

В иллюминаторе гора выглядела резким силуэтом на фоне звездных шлейфов. Последние несколько дней ее можно было наблюдать через внешние камеры, но чтобы увидеть Бесподобную невооруженным глазом, экипажу пришлось дождаться отключения главных двигателей и последующего оборота Геодезиста.

– Вы только посмотрите! – Тарквиния указала на свою консоль, транслирующую видео с телескопа. – Кажется, мы нашли Советника в собственном доме. – Серый корпус корабля, который засек их инструмент, таился в глубинах космоса вдали от Бесподобной. Он немного отличался от Геодезиста, но общая конструкция была до ужаса похожей. Агата не была шокирована тем, что люди, располагавшие необходимыми средствами, удалились от горы на безопасное расстояние, однако подтверждение догадки Рамиро действовало удручающе: даже Верано потерял способность творить новое.

Азелио присоединился к ним, заняв свое место и пробормотав приветственные слова. Несмотря на свое подавленное состояние, он, похоже, был готов сделать над собой усилие и преодолеть грядущие формальности. Агате хотелось, чтобы он справился со своими страхами, но с позиции холодного прагматизма не могла отделаться от мысли, что его отчаяние могло стать ценным камуфляжем. Взглянув разом на весь экипаж Геодезиста, ни один человек бы даже не подумал, что у них есть хоть малейший шанс повлиять на судьбу Бесподобной.

Тарквиния вывела корабль на винтовую траекторию, направленную к месту стыковки, и когда гора, наконец, скрыла собой звезды, Агата ощутила прилив чистой радости. Ей хотелось снова зарыться вглубь этих старых, знакомых скал, дрейфовать по оси древней лестницы, глазеть на пшеничные поля, уходящие за горизонт потолка. Бросив беглый взгляд на Азелио, она встретилась с ним глазами и увидела на его лице то же самое выражение облегчения – чистую силу принадлежности чем-то большему, затмевающую собой его тревоги. Разве здесь они могли чувствовать себя иначе, как в безопасности?