– Уничтожение Бесподобной не в интересах Совета, – согласилась Тарквиния, – но они вполне могут разделять взгляды Азелио насчет собственных решений. Они пытались отстоять новую систему передачи, так что я не вижу никакого противоречия в том, что они могут получить из будущего трехлетнюю подборку отчетов, в которых говорится, что все это время они продолжают стоять на своем – считая систему благом и не видя оснований отключать ее по собственной воле.

Рамиро провел ладонями по лицу.

– Значит, забудем о Совете. Будем считать, что они не имеют к обрыву никакого отношения. Есть другие объяснения, не связанные с катастрофой?

– Мы могли бы сделать это сами, – предложила Тарквиния.

– Как? – потребовал ответа Азелио. – Что такого мы могли бы сделать, чтобы предугадать наши действия было бы сложнее, чем засечь метеор, летящий с бесконечной скоростью?

– Пока не знаю, – призналась Тарквиния. – Но на ближайшие несколько черед мы, по крайней мере, изолированы от системы передачи. Так что кризис новых идей должен сказаться на нас в меньшей степени.

– Но ведь в итоге будущая остановка системы окажется единственным стимулом, побудившим нас найти способ ее отключить, – сказала Агата.

– И что, это должно нас останавливать? – Тарквиния была непреклонна. – Если такая временная петля слишком маловероятна, чтобы существовать на самом деле, рано или поздно мы это выясним. Но не попробовав, не узнаешь.

Рамиро вспомнил собственные смехотворные попытки украсть у нее авторство лженадписи. Он по-прежнему считал, что этот секрет лучше держать при себе, но для обоснования более надежной стратегии ему далеко не обязательно было в чем-то признаваться.

– На Бесподобной есть немало людей, которые могли бы спланировать отключение системы задолго до того, как о нем узнали, – сказал он.

– Ты имеешь в виду саботажников? – холодно спросила Агата. – Людей, убивших команду, которая занималась разработкой камеры? Хочешь заменить удар метеора бомбой?

– Конечно нет. Большинство антисообщистов сочли убийства гнусным преступлением, – сказал Рамиро, более тщательно выбирая слова, – но одна из их групп все же могла заняться разработкой плана, который бы дал возможность отключить систему, никому не причиняя вреда. И даже если они намерены использовать взрывчатку, мы могли бы попытаться заменить ее чем-нибудь получше.

Тарквиния поняла.

– У нас есть семь черед, чтобы разработать собственный план, после чего мы могли бы попытаться сбыть его потенциальным диверсантам. Так мы сможем объединить усилия: их мотивы упреждают новость об обрыве, но если проработку деталей они отложили на слишком поздний срок, возможно, нам удастся дать им технологическое преимущество.

Агата раздосадовано зарокотала.

– К чему все эти разговоры об альтернативах? Если нам предстоит столкнуться с метеором, значит, этому быть! Можно выдумать сколько угодно хитроумных планов, как саботировать работу системы в тот же самый момент, но если в нашу сторону летит булыжник, он никуда не денется, и нам этого не изменить.

– Это верно, если в нашу сторону действительно летит булыжник, – признал Рамиро. – Но с какой стати нам делать такое допущение, пока мы не знаем этого наверняка? Через двенадцать черед система передачи даст сбой – в этом мы можем быть уверены, как ни в чем другом. В промежутке между этим достоверным фактом и другими известными нам обстоятельствами должна произойти какая-то последовательность событий. Космос мог бы заполнить этот пробел разными способами. Что ты предпочитаешь? Когда вариант всего один – столкновение Бесподобной с метеором? Когда их всего два: метеор или бомба? Повышая шансы выгодного нам сценария, мы не исключаем других вариантов – но если мы будем сидеть сложа руки, то на благоприятном исходе можно ставить крест.

Агата изобразила схему у себя на груди.

– Если не вдаваться в детали конструкции, то каждый канал должен быть устроен примерно так.

Рамиро уже много лет не размышлял о технических аспектах системы, и теперь, освежив свои познания, был удивлен ее очевидной уязвимостью. Стоит всего на высверк прервать поток света, и передача информации будет остановлена. Даже ломать ничего не нужно. – Несмотря на то, что сообщения постоянно преобразовывались в более устойчивую форму для усиления и пересылки, эти версии сообщений сохранялись только при движении в будущее – они не могли преодолеть разрыв во времени и попасть в прошлое. Он часто представлял сообщения в виде хранилища документов, своеобразной археологической находки будущего, однако в реальности они были защищены куда хуже текста, записанного на бумаге, и даже энергетических состояний запоминающего устройства.

– Интересно, а мы могли бы запустить в космос какие-нибудь мелкие предметы, чтобы перекрыть ими внешний поток света? – задалась вопросом Тарквиния. – Если каждый из них будет изначально находиться на горе вблизи выхода одного из каналов, то они, возможно, смогут заслонить целевую звезду, не успев попасть на камеру видеонаблюдения.

– Выходы ведь должны располагаться у основания горы, да? – спросил Азелио.

– Да, – ответила Тарквиния. – Если только, пока нас не было, они не переставили все с ног на голову.