– Свет, – сказала Клара, и три панели на потолке немедленно засветились. Протянув руку, Валерия коснулась освещенной поверхности; она не чувствовала жара, а свет был неправдоподобно ровным по сравнению с любой лампой.

– Как…? – обратилась она к Валерии.

– Без знаний об энергетических уровнях твердого тела вы бы все равно не поняли ни слова из моих объяснений. Но не переживайте – думаю, за череду или около того я смогла бы ввести вас в курс дела. – Она указал на кушетки. – Тряски быть не должно, но по протоколу на время взлета нужно пристегиваться.

Валерия легла на одну из кушеток, и Клара помогла ей надеть страховочный ремень, после чего уделила внимание Евсебио.

– Завтра надо бы устроить прием в университете, или палатах Совета, – пробормотал он.

– Я буду рада пообщаться с кем угодно и когда угодно, – заверила его Клара. – С кем угодно, кроме тюремщиков.

Она забралась на свою кушетку.

– Пилот? – На стене появилась диаграмма, которая светилась сама по себе – точно так же, как панели на потолке. Спустя мгновение Валерии показалось, что она узнала в ней топографическую карту окрестностей Зевгмы.

Иллюзионисты умели проделывать самые разные трюки при помощи линз и скрытых ламп. Но сейчас близился момент истины, и если эта женщина в надежде поднять эту кабину в воздух припрятала в полу несколько ручников солярита – прямо над панелью из гладкого черного камня, – то единственное, чего она добьется – это испепелит их вместе с кораблем.

– Пилот: составить план вертикального взлета на высоту в пять стезей, с последующим возвращением в исходную точку; максимальное отклонение от стандартной гравитации – одна шестая.

Топографическая карта наклонилась и превратилась в нечто, напоминающее пейзаж, вышедший из-под руки художника. Затем точка обзора поднялась выше, охватив еще большую площадь пустыни; из земли тем временем выросла красная пунктирная линия, вокруг которой появились странные надписи.

– Я вам верю! – второпях воскликнула Валерия. – Нам необязательно это делать! – По правде говоря, она и сейчас сомневалась в словах Клары, но ей не хотелось доказать свою правоту, рискуя сгореть заживо.

Клара ехидно прожужжала.

– Зачем же портить все веселье? Пилот: приступить к выполнению плана.

Валерия ощутила легкое давление, прижавшее ее к кушетке – как будто ей на живот положили маленького ребенка. Она выглянула в окно; кабина действительно поднималась вверх, но при этом в ее движении было какое-то немыслимое изящество. Такое было под силу лишь вернувшимся домой путешественникам с Бесподобной.

Клара приглушила свет, чтобы им было проще видеть, но как только расположенные у дороги холмы исчезли из вида, доступный им пейзаж ограничился лишь неизменной картиной звездного неба.

– Можете встать, если хотите, – объявила Клара, расстегивая свой ремень и поднимаясь на ноги. Евсебио последовал ее примеру, а затем Валерия присоединилась к ним у одного из иллюминаторов. Темная земля быстро исчезала внизу; она уже видела городские огни. Но их движение было настолько плавным, что больше напоминало подъем при помощи блоков и канатов, нежели полет на ракете.

– Простите, что сомневалась в вас, – сказала Валерия. – Простите за то, что вам пришлось пережить.

– Все в порядке, – заверила ее Клара. Путешественница обняла ее за плечи.

– Ялды и правда не стало, – произнесла Валерия. – Много лет назад. Много поколений назад.

– Да. Но ее плоть подарила жизнь четырем замечательным детям, а по духу она стала матерью всем нам.

Евсебио прислонился к окну, закрыв глаза.

Валерия успокоилась.

– Когда мы встретимся со всеми остальными? Когда они прибудут в Зевгму?

– Другие посланники не заставят себя ждать, – сказала Клара. – Как только я доложу о своем возвращении.

– Но как же Бесподобная –?

– Сама гора приземляться не будет. Мы с радостью примем гостей, но большинство путешественников не станут переселяться на родную планету.

– Они останутся внутри? – изумилась Валерия.

– Некоторые – да, – ответила Клара. – Такая жизнь для них привычна. Часть жителей, вероятно, поселится на Солнце, на противоположной от двигателей стороне, если там окажется безопасно.

Валерия опустила глаза на глубокий провал, поделивший Зевгму надвое; с такой высоты при свете звезд он казался едва заметной царапиной.