Набросав схематичный рисунок у себя на груди, Агата дала своему корсету команду отобразить его на экране консоли.

Азелио нахмурился, но затем что-то вспомнил.

– Мы пользовались этим принципом на занятиях по оптике – чтобы вывести закон отражения, можно рассмотреть угол падения, при котором все световые волны достигают конечной точки в одной фазе.

– Именно! А теперь примени ту же логику к свету звезд, который движется вблизи солнца Эсилио. Допустим, что лучи света действительно искривляются. Если пространство плоское, то свет не будет двигаться по кратчайшей траектории, так как в плоском пространстве такая траектория всегда будет прямой линией. Его траектория попадет на стенки ямы, где малейшие отклонения приводят к изменению длины и нарушают синхронизацию световых волн. Это можно обойти: мы можем постулировать существование некоего механизма, который меняет фазу ровно так, чтобы отдать предпочтение искривленной траектории – но такое решение все усложняет, так как помимо объяснения поведения света оно также должно объяснить еще и силу, которая действует на движущуюся по орбите планету.

– Но если 4-пространство искривлено, все встает на свои места. Волны света и волны светородов ведут себя одинаково – если они движутся по кратчайшему пути в 4-пространстве, то в конечной точке их вазы будут совпадать. Этого достаточно, чтобы изогнуть траекторию луча, и достаточно, чтобы заставить планету летать по замкнутой орбите.

– Задумавшись над ее словами, Азелио не нашел повода для возражений. – Эта идея гораздо разумнее, чем мне казалось, – признал он.

Агата была в восторге.

– Так что ты решил?

– Теперь мой прогноз таков: свет вообще не будет изгибаться, – заявил Азелио. – Я понимаю, почему ты считаешь, что необходимость учитывать искривление траекторий света и материи в плоском пространстве привело бы к чрезмерному усложнению. Так что самым простым решением будет оставить пространство плоским, но при этом сделать так, чтобы свет не испытывал на себе влияние гравитации.

Агата чуть было не пустилась в объяснения о том, как именно это предположение нарушило бы закон сохранения энергии, но вовремя сдержалась; она достигла состояния, в котором для экономии усилий стоило предоставить результатам говорить за себя.

– Ты готов поставить на это пару караваев? – предложила она.

Азелио сделал вид, будто слова Агаты повергли его в шок.

– На кону форма целого космоса…, а ты хочешь обманом заполучить мой паек?

– И кто же тебя обманывает? Можешь сам проверить все данные. Можешь попросить Рамиро, чтобы он провел ревизию ПО.

Азелио подумал над ее предложением.

– Если свет движется по прямой, ты платишь мне; если подтвердится прогноз Лилы, я плачу тебе. Все остальное – включая теорию Витторио – ничья.

– По рукам.

– Значит, два каравая, – подтвердил Азелио. – Ты в деле.

– Нужно за чем-нибудь понаблюдать, пока ты дожидаешься подходящего расположения звезд? – спросил у Агаты Рамиро. – Я дежурю всю ночь – так что мне будет несложно.

– Нет, ничего такого, – ответила она.

– Тогда почему бы тебе не отдохнуть?

Агата оторвалась от своей консоли.

– Пока все это не закончится, я все равно не смогу расслабиться.

Рамиро потянул плечи и развернулся к ней лицом.

– Когда ты проснешься, звездные шлейфы никуда не денутся. А мы будет двигаться по той же самой орбите – неважно, будешь ли ты сидеть здесь и переживать или спать крепким сном в своей постели.

– Это так.

– Но…?

– С какой стати мне ждать шесть лет, пока мне не представится такой шанс, а потом проспать половину отведенного времени? – сказала она в ответ.

Рамиро зажужжал.

– Твоя правда.

– Я дежурила перед залами, где проводилось голосование, – вспомнила Агата. – Смотрела, как приходят и уходят люди, как растет доля проголосовавших.

– Значит, если ты к чему-то относишься на полном серьезе, то стараешься выложиться на полную? – спросил он.

– Да. А разве это так необычно? – Агата пыталась оценить его настроение и в итоге решила рискнуть. – Разве не этим занимаетесь вы с Тарквинией? Извлекаете максимум пользы из своей дружбы? – С тех самых пор, как Азелио поделился с ней своими подозрениями насчет того, как парочка проводила свое время, Агату мучило любопытство, но при всем при этом ей не хватало смелости, чтобы попросить самих участников этого действа поделиться с ней своими впечатлениями.

Вопрос, судя по всему, не вызвал у Рамиро ни раздражения, ни чувства неловкости.

– В каком-то смысле, – ответил он. – Если бы сейчас я находился на Бесподобной, то, наоборот, переживал бы из-за того, что трачу свое инстинктивное желание растить детей на всякие пустяки. А здесь я могу возразить самому себе, что шансов стать отцом у меня все равно нет, так что я ничего не теряю.

– Все, кроме постников, согласны с тем, что заводить детей, не прибегая к делению, – разумное решение, – заметила Агата, – так почему бы не совершенствовать этот процесс и дальше, взяв от него именно те качества, которым нам нужны?