– Мы, наверное, могли бы продлить разведку на несколько дней, – предложил Рамиро. Планета вращалась под ними по мере того, как корабль перемещался между полюсами; каждый последующий виток на орбите проносил их над новым меридианом, и несмотря на все разнообразие типов местности, которые они уже успели проверить, до полного осмотра поверхности было еще очень далеко. – Где-то там должно быть идеальное место для посадки.

– Вот именно! – отозвался Азелио. Он указал на консоль. – Ни один из этих вариантов не подходит.

– Мы можем продолжить поиски, – согласилась Тарквиния. – Несколько лишних дней ничего не изменят.

Извинившись, Азелио вышел, чтобы проверить растения. Невесомость сказывалась на них не лучшим образом, но повторное развертывание капсул с тросами было неоправданно трудоемким – если, конечно, выбора места для посадки не затянется, и счет пойдет уже не на дни, а на череды.

Тарквиния переключилась на прямую трансляцию с камеры обратного времени: над красной равниной, искрещенной коричневыми трещинами, занимался рассвет.

– Только посмотрите на всю эту землю! – изумленно воскликнул Рамиро. Если бы на ней в один ряд расположились все пшеничные поля Бесподобной, то они пронеслись бы мимо путешественников за один высверк и затерялись бы в этом необъятном пейзаже. В сагах было немало историй о пеших путешествиях, которые пересекали древние империи и занимали долгие годы, но ни книги, ни собственное воображение не подготовили Рамиро к размаху мира, который прямо сейчас простирался далеко внизу. – Как же первые путешественники смогли отказаться от такой свободы?

– Думаю, этому могли поспособствовать гремучие звезды, – намекнула Тарквиния.

– Да, но лично я бы все равно не смог этого сделать. Жизнь взаперти, внутри горы, для нас неестественна; просто чудо, что мы не лишились рассудка еще несколько поколений тому назад.

– Значит, ты намерен сделать эту планету своим домом? – спросила Тарквиния. – Эсилио уже запал тебе в душу?

Рамиро мягко прожужжал.

– Дело не только в Эсилио; еще двенадцать лет в пути я могу и не пережить. – Ему бы пришлось по душе ослушаться Грету и остаться на Эсилио, позволив Геодезисту улететь без него – к тому же цель миссии все равно будет достигнута, даже если остальные члены экипажа вернутся с новостями о том, что на Эсилио уже основана колония. Но сделать это в одиночку он бы не смог.

– И не только в огромных пространствах, ведь не сможешь же ты питаться одной грязью, – заметила Тарквиния. – И пока ты еще не начал воображать цветы на своей могиле, давай сначала выясним, приживется ли здесь хоть что-нибудь.

Зонд отделился от Геодезиста и, отлетев от корабля под действием воздушной струи, запустил двигатели, приступив к снижению. Рамиро заглянул через плечо Тарквинии, чтобы посмотреть на данные, передаваемые измерительной аппаратурой. Азелио наблюдал за происходящим из-за правого плеча Тарквинии, и даже Агата, ненадолго отложив свои вычисления, ухватилась за веревку рядом с ним.

Снизив скорость и позволив притяжению планеты опустить его на поверхность, зонд вскоре скрылся за горизонтом Геодезиста, и связь с ним прервалась.

– Хочешь поспать пару-тройку курантов? – поддразнивая, спросила Агата. – Обещаю, что разбужу тебя, когда появятся результаты.

– Нет, спасибо, – ответил Рамиро. Он попросил Тарквинию воспроизвести записанные данные; он заприметил в них нечто, что вызвало его беспокойство. – Посмотрите, как сильно зонд разогрелся за мгновение до потери контакта!

– Нагрев от трения был вполне ожидаемым, разве нет? – спросил Азелио.

– Не так быстро. И не на такой высоте.

Тарквиния нахмурилась.

– Мы не испытываем какого-то необъяснимого сопротивления, так что мне непонятно, как мы могли настолько ошибиться с распределением плотности.

Рамиро не хотелось спорить насчет конкретной причины; тем не менее, факт оставался фактом – нагрев зонда оказался неожиданным.

– Если он сгорит за пределами видимости, мы никогда не узнаем, что с ним случилось – или что нужно будет изменить перед следующим запуском. Если мы ошибемся с догадкой, то можем точно так же потерять и второй зонд.

Тарквиния обдумала этот мрачный сценарий.

– Тогда нам лучше действовать быстрее, – сказала она.

Рамиро уже был пристегнут к своей кушетке, но Агате с Азелио пришлось добираться до своих мест во время маневра, когда корабль, наклонившись, стал быстро набирать высоту. Хотя иллюминатор кабины смотрел в сторону звезд, на экране навигационной консоли было видно, как удалялась от них поверхность планеты, когда Тарквиния стала расширять горизонт, чтобы зонд снова оказался в зоне прямой видимости.