– Нет, - удивлённо посмотрела на него Виола. – Он спал...

– Где?

– В моих объятиях!

Её лицо стало багровым.

Майнер нахмурился и встал.

Виола тоже поднялась со стула.

– Почему Липский сам не рассказал об этом? – спросил комиссар.

Виола замялась:

– Мне трудно объяснить... Быть может не хочет ввязывать меня в это дело...

– Представьте себе, я догадливый, - буркнул Майнер в прокуренные усы. – Как же вы попали в лапы к этому ... барону Габору?

Виола вздохнула и села на стул.

– Я пыталась спасти отца, - промолвила она. – Барон не простил бы ему долг.

Майнер тоже сел, скрипнув стулом, вынул из конторки лист бумаги.

– Сядьте за тот столик и вообразите себя писательницей Боженой Немцовой. И обо всём подробно напишите, только без словесных выкрутасов и эпитетов.

Виола кивнула.

– Но вы отпустите господина Липского? – со слезами спросила она.

– Терпение, как известно, приносит розы, - поднял брови комиссар.
– Пишите!

И он встал, поднял папку с пола, положил на стол. Затем быстро вышел из кабинета хлопнув дверью.

Зашёл в комнату помощника – инспектор Карл Шипка при его появлении встал.

– Господин комиссар, я как раз к вам собирался. Тут вы просили...

– Что? – нахмурился комиссар.

– Да индивидуальный автограф этого Габора.

– Ах да. Нашёл что-нибудь?

– Да вот - открытка. Лежала в книге. Судя по всему отправлена не была. Адрес пражский. Адресовано некоей ... Фульвии Серра.

Комиссар механически взял открытку в руки.

– Что? Кому?

– Какой-то женщине.

Майнер прочёл:

«Я тебе обязательно помогу. Ты только держи язык за зубами. Я думаю, мы с тобой поладим».

– Хм... Фульвия Серра, значит. Странное имя. Вроде как итальянское. О чём же она должна молчать?

– Я тоже думаю, что какая-то иностранка.

Майнер пронзил Шипку строгим взглядом.

– Узнай об этой женщине побольше. Любые сведения.

– Слушаюсь! – ответил Шипка.
– Адрес имеется. А как скоро это нужно?

Майнер махнул рукой.

– Не думаю, что это срочно. У тебя тут можно закурить?

***

Оставшись одна Виола устроилась поудобнее за столом, придвинула лист бумаги. Взяла перо, макнула в чернильницу и посадила кляксу.

Растерянная и смущённая, она стала искать промокательную бумагу. А потом встала, осторожно открыла ящик стола комиссара и достала новый лист. Напрягла память, пытаясь всё припомнить...

Через полчаса, когда вошёл Майнер, у неё был уже исписан лист с двух сторон.

– Кто вас учил лазить по чужим ящикам?
– громко спросил комиссар, заметив испорченный скомканный лист.

Потом, махнув рукой, не слушая оправданий, стал читать.

Закончил, пошевеливая губами, открыл папку и аккуратно положил показания Виолы внутрь.

Майнер лично проводил девушку до порога. На крыльце, глядя на осыпавшийся снегопад и на тучи, промолвил:

– Вы, пани, мало что сказали мне нового. Но, молодец, что пришли, благодарю... Просто вы подтвердили мою догадку. Я уверен, что Мирослав Липский не убивал барона Габора.

Она загадочно смотрела в его лицо.

– Габора задушили с дьявольской, жестокой силой. Каковой у пана Липского нет и в помине...

***

На улице рассыпался белый с синевой снег. Лёгкие крупинки падали прямо за воротник, когда Якуб Кучера, нагруженный покупками, вышел из магазина, и зашагал по сугробам напрямик к трамвайному кольцу.

Он шёл, с усилием веселя себя, на самом деле на душе было скверно. Какой-то подросток – оборвыш проскочил мимо, больно задев раненную руку. Покупки свалились на снег.

– Осторожнее...Дьяволёнок... – проворчал Якуб.

Он собрал упавшее и поскрипел по снегу к трамвайной остановке.

Здесь топталось несколько человек. Якуб стоял, высматривая трамвай, пряча щемящую руку в карман, а коробки с покупками положив просто на снег.

Снежинки летели в лицо, глаза слезились. Люди вокруг стояли тенями.

Ощутив чей-то взгляд Якуб обернулся, но приземистый человек с сером, помятом пальто уже растворился в растущей толпе...

Трамвай с глухим звоном мчался мимо покрытых снегом деревьев и зданий. Фонари бросали синие тени на сахарный снег.