– Слушаю.

– Товарищ Сорокин, - сказала работница.
– Тут у нас говорят, что вы собак вывозить будете. Скажите, на медалистов это тоже распространяется?

– Вы куда звоните?
– удивился Сорокин.

– К вам. У меня пудель, понимаете, у него серебряная медаль.

– Простите, но мы собаками не занимаемся.

– А кто занимается?

– Кто? У вас там свое общество есть. Пусть они вам и вывозят.

Кабинет Сорокина.

Зазвонил зеленый телефон.

– Здорово Сорокин, - голос в телефоне.
– Это Мамаев.

– Слушаю вас Александр Алиевич, - бодро сказал Сорокин в трубку.

– Сорокин, что у вас за аврал с гаражами?
– рокотал в трубке голос Мамаева.
– Люди, понимаешь, на работе, а у них гаражи сносят в тот момент.

– Я не в курсе, Александр Алиевич. Я чехов встречал.

– Вот и разберись. Я думаю надо владельцам дать время подготовиться, а потом уж действовать.

– Я тоже так думаю Александр Алиевич.

– Вот и хорошо, что так думаешь.

Сорокин нажал на кнопку селектора. Но там ему не ответили. Нажал на другую.

– Галкина?
– спросил он.
– Где Васин?

– Пал Иванович в пожарной охране.

– Это еще зачем?

– Не знаю, Валентин Максимович.

– Тогда ты скажи, что вы там с гаражами затеяли?

– Мы выполняем решение от 17 февраля о сносе временных гаражей.

– А вы о владельцах подумали? Дали им время подготовится. Люди на работе, ничего не подозревают, а у них гаражи сносят в тот момент...

– Мы в свое время их предупреждали.

– Год назад? Тогда и надо было думать.

– Тогда не было рабсилы, а сегодня Пал Иванович организовал.

– Ну вот что, хватит дискутировать. Прекращайте снос.

– Это приказ?

– Считайте, что приказ.

– Валентин Максимович, Пал Иванович сказал, что если будет такой приказ, чтобы обязательно в письменной форме.

– Это еще зачем? Бумажную волокиту разводить?

Комната Галкиной. (Три стола. Бобылев. Наташа и Галкина)

– А когда с нас спросят, почему эти развалюхи все еще засоряют район, чтобы был оправдательный документ.

– Ладно. Будет вам в письменной форме. Васин, как объявится, пусть зайдет ко мне.

Отключился.

Галкина взяла трубку, которая во время разговора лежала на столе:

– Слушаю... Товарищ, я вам, кажется, все объяснила. Ваши же дети будут играть на том месте, на зеленой травке...

Положила трубку. И тут же раздался звонок.

– Господи!
– устало вздохнула Галкина.
– Слушаю. Почему мы должны делать исключения?

– И что это наш Василек накинулся на эти гаражи?
– подняла голову от машинки Наташа.
– Кто его укусил?

– Жена, - сказал Бобышев.

– Толя, - строго сказала Галкина, прикрыв трубку ладонью. Перестаньте сплетничать. Никому это не интересно.

Кабинет Сорокина.

– Дворец культуры?
– Сорокин говорил по телефону.
– Сорокин. Нельзя ли там мне как-нибудь Владимира Николаевича Колычева позвать?

– Нельзя.

– Очень нужен.

– Как вы себе представляете? Идет доклад, а я войду и крикну: "Колычева к телефону!"

– А когда у вас перерыв запланирован?

– Не знаю.

Сорокин положил трубку, сказал по селектору:

– Рая, меня нет. Ни для кого! Я в поликлинике.

Коридор райисполкома.

Возбужденный в расстегнутом плаще Васин уверенно шагал по коридору.

Возле кабинета его ждали: Андреева и Павлов - представители завода, и вальяжный седой мужчина.

– Опять здесь?
– сказал Васин Андреевой.
– Мы же все обсудили. Привет.
– Протянул руку Павлову.

– Ничего мы не обсудили!
– крикнула Андреева.

– Вы ко мне, - спросил Васин седого мужчину.

– Вы Васин?
– спросил Седой.

– Сейчас.

Васин прошел в комнату Галкиной.

– Зинаида, запиши, - сказал он Галкиной.
– Отныне сжигание сухих листьев производить в присутствии представителя пожарной охраны.

– Секундочку, - сказала Галкина в трубку.
– Куда записать?
– спросила она Васина.

– Найдешь куда.

– Пал Иваныч, - Бобылев встал, не выпуская из руки телефонной трубки. Можно мне на часок отлучиться? у меня в гараже бампер новый. Я из Москвы его привез.