– Пока!

Васин захлопнул дверцу.

– В облпроект, - повторил он Косте.

Облпроект.

Когда Васин вошел в комнату отдела, где проходило торжественное заседание, там было полно народа. На длинном столе, сдвинутом из нескольких, стоял торт. У дальнего конца Тетерин вручал уходящему на пенсию Ковалеву адрес. Ирина, осунувшаяся, печальная, держала в руке бумажку со стихами.

– Ирина, - позвал от двери Васин, которому трудно было бы пробиться через строй сотрудников.

Та сразу услышала. На мгновение в глазах мелькнула надежда, но погасла - и голос, и вид Васина не предвещали ничего доброго.

– Не могу, - показала она ему, приложив палец к губам.

– ...И с благодарностью будем вспоминать годы, проведенные под вашим руководством!
– закончил речь Тетерин. И вручил адрес. Раздались бурные аплодисменты.

Когда они смолкли, Васин повторил:

– Ирина Николаевна!

– Тшшш, - зашипел кто-то рядом.

В глазах Ирины было загнанное выражение.

– Подожди, - губами сказала она.

– А теперь слово Ирине Николаевне!
– сказал Тетерин.

– Гражданка Васина!
– в третий раз, куда грозней, чем раньше, сказал Васин.. Казалось, он наслаждается испугом жены.

Тут его увидел и Тетерин. Узнал и удивился. Насторожился.

Ирина сбивающимся голосом начала читать стихи.

– Судьба бывает к нам сурова, давайте же в прощальный час, мы дружно скажем Ковалеву, что плохо будет нам без вас... Вы ярый враг подхалимажа, но вас обидеть не боясь, о чем молчали ныне скажем, мы любим вас, мы /хором подхватывают сотрудники/ любим Вас!

Аудитория живо реагировала на стихотворение. Лишь та, что читала, с каждым словом волновалась все больше.

– Вот здесь присутствует Тетерин И каждый здесь конечно рад...

Ирина оторвала взгляд от бумажки. Теперь она смотрела на мужа, умоляя его не вмешиваться, помолчать. И сами губы ее, помимо ее воли, произнесли дальше:

Давайте дружно мы теперя

Тетерю поцелуем...

– В лоб!
– закончил Васин.

Жена в ужасе посмотрела в бумажку. Поняла.

– Да катись ты к черту!
– закричала она.
– Я тебя ненавижу!

И зарыдала.

Машина.

Васин ехал в машине и сдержанно улыбался. Он одержал победу. Малой кровью.

– Направо, - сказал Васин водителю.

– Я по Ломоносовской поеду. Короче.

– Дальше.

– Пал Иваныч, неужели я города не знаю?

– Привык мешочников зигзагами катать, рубли зашибать.

– А вы, Пал Иваныч, меня поймали?

– Поймаю. Здесь налево.

– Пал Иваныч, - спросил Костя.
– Там, когда я стоял, одна тетка базарила, будто собак теперь будут на Нижний массив возить? Это правда?

– Да.

– Вообще-то разумно. А то никакой дисциплины. Пал Иваныч, а как они туда будут добираться? В индивидуальном порядке, или автобус-экспресс пустим?

– Своими ногами дойдут. Сворачивай направо.

– Там перекопано.

– Мне лучше знать, где перекопано.

Костя свернул направо.

– Своими ножками. Хорошо. Пусть закаляются. Только сколько туда? Километров шесть? придется по трассе походные унитазы расставить.

Машину тряхнуло.

– Вперед смотри, - раздраженно сказал Васин.

– Смотрю... Пал Иваныч, а с кошками как? Может кошек тоже, а? Среди кошек тоже стервы встречаются! Выселил бы с лишением.

В конце переулка, перед массивом новых домов была большая канава. Машина затормозила.

– Ну, как, с разгона попробуем или машину перенесем?
– спросил Костя.

– Возвращайтесь обратно. Больше я в вас не нуждаюсь, - произнес Васин, вылезая из машины.

Костя удивился.

– Вы куда, Пал Иваныч. Объедем, по Харитоньевскому. Крюк небольшой.

– Сегодня небольшой, завтра небольшой - вот и растащите государство по винтику. Если по рукам не дать как следует! Дадим! Саранча!

Васин по дощечке перешел канаву, пошел по тротуару.

За пустырем, метрах в пятидесяти от проезжей части, стоял еще не заселенный дом. Но одно окно на втором этаже, было открыто. На подоконнике стояли динамики, грохотали "Свадебный марш" Мендельсона в современной аранжировке.

Две женщины несли к дому дверь. За ними толстая девушка волочила козлы.

Васин остановился.

– Эй!
– крикнул он.
– Что вы здесь делаете?

Его не услышали. Женщины и девушка скрылись в подъезде.