— Все еще ебаный наркоман, да, друг? — непреклонный Фрэнк Бегби насмехается в ошеломленное лицо Рентона. — Это оговорено в контракте, головы будут доступны покупателю сразу после выставки, на следующей неделе. Так что дай знать Мартину, куда ты хочешь, чтобы их отправили, — он кивает в сторону своего агента, — он все сделает. Сейчас меня ждет столик в кафе для обеда. Я пригласил бы тебя, но у нас теперь только деловые отношения, пока ты не вернешь мне деньги, который ты мне должен. До встречи, — улыбается он, поворачивается к подходящему агенту и дает ему пять.

Рентон изумляется, когда выходит и идет по Валку. Он видит красный скутер для инвалидов, едет ему навстречу. Маленькая собака сидит в корзине спереди. Его ведет Спад Мерфи.

— Что за нахуй...

— Круто, да, кот? Прайд Колт Делюкс. До восьми миль в час. Собирался поехать в отель увидеть тебя, — он дает Рентону бежевый бомбер «Хьюго Босс». — Ты оставил его в больнице, когда принес меня туда.

— Спасибо... — Рентон берет куртку, смотрит на итальянское кафе напротив. — Не хочешь чашечку кофе, друг?

Уебок стоит напротив большого серого мраморного камина. Он поднимает бровь, потом бокал, и смотрит на меня. Мелани сидит рядом с нами, одетая в светло-коричневое платье с открытой спиной и приятно пахнет лавандой.

— Очень успешный аукцион, — говорит нам Иен Вилки, знаменитый художник из Глазго, теперь «сосланный» в Новый Город. Его жена, Наташа, чьи изгибы пытаются разорвать короткое черное вечернее платье, улыбается нам. Она наливает Сан Пеллегрино в мой стакан. Они — друзья Мел, тут, в мире искусств, обзавестись ими достаточно сложно. Я больше хотел бы быть в боксерском клубе с ребятами... ну, может быть, и нет. Огромный миф — то, что ты переезжаешь в новый мир, когда покидаешь старый. На самом деле ты застреваешь между двумя блядскими мирами.

Я скучаю по своей студии, по обычным делам. Все эти выставки, аукционы и ужины ебут голову. Я просто хочу работать над своими картинами и скульптурами, быть с Мел и детьми. Гулять по пляжу, устраивать маленькие пикники — все эти вещи. Маленькая Ева — крикунья. Выдумывает просто уморительные вещи. Грейс больше похожа на мать. Когда все эти прекрасные вещи, мою работу и моих девочек забирают у меня, я поддаюсь старым соблазнам. Я чувствую ебаное желание сделать какому-нибудь уебану больно.

Этот Вилки-приятель несет коровье дерьмо о том, что ему нужно пить, нужно нажираться, чтобы выразить свою креативность. Сложно быть единственным трезвым мудаком: все видят это. Наташа снова наполняет мой стакан минеральной водой. Если бы в этом стакане был алкоголь, ее мужик уже давно получил бы в ебаную челюсть.

— Мне больше нравится жить без алкоголя, — улыбаюсь я ему, — он уводит меня в места, в которых я не хочу быть.

Наташа снова улыбается. Я знаю, что могу без проблем ее трахнуть. Это такие люди. Так они устроены. Она меня так видит — дикарем, неукрощенным Фрэнком Бегби, настоящим, блять, дельцом, не тем пидорским «плохим парнем» шотландского искусства; звание, которое они дали этому позеру. Или давали. До того, как пришел я. Теперь он пытается стать лучшим другом.

— У нас тут небольшая засуха, — говорит Вилки, — допиваем последнюю бутылку вина.

— Я схожу за парой бутылок, — говорю ему, — куплю хорошее вино; я теперь разбираюсь в нем, Мел всегда посылает меня, — подмигиваю я ей.

Поэтому я иду в магазин. Неплохой, блять, магазин в подвале. Я выбрал Напа Вэлли каберне, которое выглядит неплохо — это то, что Мел и ее друзья пьют в Калифорнии. Пока я в магазине, слышу маленькую заварушку на улице. Я расплачиваюсь и выхожу на улицу, прямо по ступенькам на темную дорогу, вижу двух приятелей в районе двадцати, орущих друг на друга. Один парень рычит:

— Я отпизжу тебя в любой момент! Думаешь, я тебя, блять, боюсь?

Другой приятель более спокоен, больше себя контролирует и менее пьян.

— Давай тогда прямо здесь, — он указывает на маленький переулок. Потом они заходят туда, а я думаю: да, ебаная красота... две сочные мухи залетают прямо в ебаную паутину...

Я следую за ними и, конечно, они бьют друг друга, а потом менее пьяный приятель заваливает говоруна. Он заскакивает сверху и пиздит его, бьет его прямо по лицу. Говорун поднимает руки вверх и кричит:

— БЛЯТЬ ОТПУСТИ МЕНЯ, Я УБЬЮ ТЕБЯ, ТЫ, ПИЗДА!

Я кладу пакет с вином рядом со стеной, и встаю за ними:

— Нет ему смысла тебя отпускать, если ты собираешься его убить, ты, тупая пизда.

Более трезвый парень поворачивается ко мне, смотрит на нас и говорит:

— Тебе какое дело? Отъебись или тоже получишь!

Я улыбаюсь ему, и вижу, как лицо уебка меняется, когда я прохожу мимо и бью его друга на земле в лицо с ноги. Парень кричит. Другой спрыгивает с него, вставает на ноги и готовится драться со мной.