— Алло.

— Алексис Блинд? — спрашивает у меня женский голос.

— Да, это я.

— Это Виктория.

— А, да, — говорю я, узнав голос врача, который ведёт мою беременность, но я желаю уйти к Элеоноре — когда-то наблюдающему доктору Лизи, и по совместителю её акушеру.

— Вам сегодня удобно прийти на приём?

— Что-то не так? — моментально напрягаюсь я.

— Нет, с анализами всё в порядке. Мы не записались на следующий приём.

С сердца падает тяжёлый груз.

— Да, я могу сегодня, во сколько?

— К пяти вечера.

— Хорошо.

— До встречи, мисс Блинд.

— До встречи, — соглашаюсь я, и сбрасываю вызов.

Закрываю глаза и протянуто выдыхаю. Страх потерять ребёнка, который может стать единственным настолько силён, что после заявления, я проревела в подушку ещё неделю. Кажется, я не смогу дышать ровно до тех пор, пока не рожу.

Кладу ладонь на живот и поглаживаю поверхность, едва слышно шепча:

— Всё хорошо, я люблю тебя.

Почти два часа моя задница не отрывается от лавочки, но жаловаться я не тороплюсь. Нежась под солнечными лучами, получаю витамин D и наслаждаюсь игрой, которую между собой проводит команда. Взгляд застыл на Томе, который носком кроссовка ковыряет землю, расставив руки по бёдрам. Опустив голову, он хмурит брови и проводит языком по губам, из-за чего солнце знатно прибавляет жару. Хорошо, скорей это делает моё тело. Уверяю, сейчас могу прожечь под собой любую поверхность. Подняв голову, он подставляет лицо под лучи, а я расставляю локти по коленям, смотря на него с вожделением и мечтательностью. Господи, пусть мне зарядят мячом в лоб, чтобы прекратить пускать слюни.

Том открывает глаза и устремляет взгляд на меня, из-за чего становится душно. Целую ладонь и посылаю ему воздушный поцелуй. Улыбка на лице парня, говорит о многом. Словно поймав в воздухе посыл, он подмигивает и убирает его в карман. По-дурацки хихикаю и расслабляюсь.

Ещё некоторое время ловлю его взгляд, а после предмет моих грёз направляется в сторону трибун. Срываюсь с места и несусь к нему сломя голову. Я могла бы сбить кого-нибудь на пути и не заметить, но спасибо, что по прямой траектории было пусто. Застываю между проходом на поле и трибунами, на что Том вопросительно выгибает бровь.

Расплываюсь в улыбке и снова подаюсь в бегство. Поймав меня в воздухе, Том крепко прижимает к себе, пока я целую его шею.

— Я грязный, — смеётся он.

— Вкусный, — говорю я, продолжая оставлять новые.

— С беременностью ты полюбила есть песок?

— На тебе нет песка.

— Есть, я же бегал в пыли и падал.

— Всё равно вкусный, — бурчу я между поцелуями.

Вернув меня на землю, Том поглаживает мою щёку и улыбается.

— Давно пришла?

— Вы только разминались.

— Сейчас на тебе нет маскировки, странно, что я тебя не заметил.

— Маскировки? — удивляюсь я.

— Да, где твоя шляпа невидимка?

— Она же невидимая, — улыбаюсь я, — убрала в сумку.

— Какая у тебя вместительная сумка два на два, — смеётся Том.

— Мне хватает, — показываю язык и пожимаю плечами.

— Голодна?

— Немного.

— Подождёшь меня тут или пойдёшь смотреть голые мужские задницы?

— Только если одну, — улыбаюсь я, сжав его задницу, из-за чего на лице Тома отразилась боль и улыбка одновременно.

— Ты фетишистка, — посмеивается он.

Играю бровями и шлепаю его ещё раз, издав рычание. Том закидывает голову назад и смеётся, пока я наслаждаюсь звуками его голоса.

Решаюсь дождаться его на трибунах, приняв обещание вернуться через пятнадцать минут.

Поднимаю телефон и ужасаюсь. Начало пятого говорит о том, что я давно должна махать рукой, ловя такси. И когда Том появляется на горизонте, я нервно стучу пяткой и считаю минуты в обратном порядке. Осталось тридцать восемь минут, и из этих тридцати восьми, нужно выделить десять для того, чтобы получить карту и заполнить бланк о приёме. Это чертовски плохо. Я заранее опоздала.

— Что-то случилось? — спрашивает Том, поравнявшись со мной.

— Я забыла о времени…

— В плане?

— Мне нужно на приём к пяти.

— Я пойду с тобой.

— Ты можешь пока приготовить ужин или подождать меня в машине.

— Я хочу быть с тобой в эту минуту, Алекс, — коротко улыбнувшись, Том оставил поцелуй на моей макушке, попрощался с мужчиной, который в эту минуту смотрел на меня, ища ту же бледность на лице, но приподнял уголки губ, увидев румянец.

— Хорошо, — улыбнулась я.