— Но…

— Никаких но! Ты сама себя хоть видела в зеркале. Страшно посмотреть — кожа да кости. Хоть на часик, но пойдешь, — и она с такой интонацией это сообщила, что я поняла — мне не отвертеться.

Я понимала, что она в чем-то права. Жизнь продолжается. Но вот сердце не поддается какому либо контролю. Кажется неправильным идти веселиться, когда, скорее всего, другие мертвы. Но я, словно робот, сидела до вечера и выполняла работу. А после, когда Марина Викторовна нас отпустила, пошла в бар.

Заведение было простым, без помпезности и шика, но очень уютным. Было видно, что здесь собирался рабочий класс после работы.

После первого стаканчика ликера, я поняла, что давно надо было так развеяться, иначе голова закипит от ненужных мыслей.

За столом девушки успели поделиться местными сплетнями. Кто с кем начал встречаться, кто с кем переспал. И тогда я поняла, что я конкретно выпала из жизни. Нужно хоть немного наверстать упущенное и развеяться.

После неизвестно какого по счету стаканчика, я поняла, что мне хватает. Я же, все-таки, непьющая. Да и один час превратился в целых три. Я попрощалась с девушками и отправилась домой.

Решила, что нет смысла тратиться на такси, как раз на общественный транспорт еще успею. Путь в автобусе не занял много времени, всего двадцать минут, а для Петгора это было совсем мало, как никак столица у нас огромная.

С остановки до дома идти было пять минут. Еще по дороге попались две парочки. Почему-то, особенно сейчас, было больно смотреть на них, такие влюбленные, и не одни.

Было уже темно, но волноваться было не о чем. Только вот странное ощущение присутствия кого-то, словно за мной наблюдают. Пару раз оборачивалась, но никого там не было. Все это я списала на бурную фантазию. Только вот перед тем, как я закрыла дверь, я заметила мелькнувшую тень на противоположной стороне дороги.

— Черт, я все-таки перепила. Теперь лезут в голову ужастики.

Поднявшись на третий этаж, я открыла дверь в свою квартиру и первое, что я заметила — это открытое окно в комнате. Только вот не помню, чтобы я открывала его.

Я сразу же включила свет в прихожей, так как темнота начала меня пугать. И зашла в комнату закрыть окно, но там меня ждал сюрприз.

— Эмилия.

Если бы у меня был полный мочевой пузырь, я бы описалась со страху. Но моя реакция, даже для меня, была неожиданной. Я подхватила подушку с дивана и кинула в нежданного гостя.

— Я был уверен, что ты будешь рада меня увидеть.

А затем, я позорно расплакалась, осознав, что передо мной стоит Давид. Цел и невредим.

Он подошел ко мне и приобнял, что послужило еще большему потопу для соседей снизу. Наверное, так выходило все напряжение, что скопилось за эти три недели и накатывало облегчение, и осознание, что он жив.

Он ничего не говорил, только гладил меня по спине, прижимая к себе, а я, ухватившись за его рубашку, все выпускала через слезы накопленные переживания.

Не знаю, сколько мы так простояли, вроде бы и недолго. Слезы закончились. Чувствовала, что глаза опухли, но на душе стало определенно легче.

— Извини меня. Я сейчас вернусь, — сказав это, я отодвинулась от него и отправилась в ванную комнату умыть заплаканное лицо.

Когда вернулась, он сидел на диване и всматривался в закрытое окно.

Он был задумчивым и видно, что чем-то опечаленным. Он смотрелся иначе. Больше и грознее. Но одет он был опрятно. Черные джинсы и рубашка. Словно и не было той экспедиции.

Хоть мне и хотелось сесть к нему поближе, но я не рискнула. Хватает того, что я тут разрыдалась у него. Да и симпатия это несерьезно, мы не были настолько близки.

Я даже не заметила, в какой момент он повернулся ко мне и заговорил:

— Я надеюсь, ты добралась без происшествий тогда?

— Да. Но ты ведь знаешь, что меня интересует то, что произошло там. Я ведь так ничего и не узнала. Пыталась расспрашивать других, но если кто-то и знал что-либо, то все равно молчали.

— Они и будут молчать… Лучше ты бы не соглашалась на эту экспедицию, хотя, — и такая горькая усмешка, — это ничего бы не изменило. Все и так было решено.

— Давид, ты меня пугаешь, о чем это ты?

— Дело в том, что все мы были частью эксперимента. Я, мои люди… ты.

Что за бред.

— А Арсений? — даже странно, что я сейчас вспомнила о нем.

— Он, скорее всего, был единственным, кто на самом деле был взят в роли помощника. Ну, или как исходный материал.

— Давид, — только теперь до меня начали доходить его слова. И мне стало страшно, в голове многое начало складываться. Хотя нет, вру. Теперь я еще больше запуталась.