Я уже хотела подскочить к Давиду, как ощутила боль в руке. Перед тем, как мое сознание уплыло, я увидела, что в моей руке торчит дротик. Вот же, меня что, тоже усыпили?

***

Просыпаться было тяжело, голова болит, во рту словно кто-то нагадил.

— О, ты проснулась. Это хорошо, а то я начал волноваться…

Что за…

— …я просил, чтобы с тобой они были поаккуратнее, но что с них взять.

Если бы не головная боль, я бы подскочила, словно ошпаренная. А так — я медленно открыла глаза и посмотрела на говорившего человека.

Антон Сергеевич, во всей красе. Чистенький, опрятный, одет в белый медицинский халат. И улыбка, которая раньше казалась доброжелательной и располагала к себе. Но сейчас, даже со своим хреновым самочувствием, я видела хищный оскал и блеск в глазах. Блеск, как у сумасшедшего.

— Ладно, как ты себя чуствуешь?

— Хреново, — к черту приличия. Сейчас уж точно не та ситуация.

Но мой ответ ему совсем не понравился. Еле заметно, он скривился и отошел в сторону. А я тем временем осмотрелась.

Я лежала на больничной койке. Комната была небольшая, вроде палата, но все вокруг заставлено столиками с научным оборудованием. И все белое. Аж в глазах режет от этого цвета. Никогда не любила белый, слишком чисто.

— Где Давид, и что вам от меня нужно? Что я здесь делаю?

Антон Сергеевич что-то сыпанул в стакан и размешал. И со всем этим коктейлем, он подошел ко мне.

— Выпей, станет легче.

Он ведь не думает, что я все мозги растеряла. Хрен его знает, что он там мне подсыпал. Хотя, я была без сознания, и он мог делать со мной все, что пожелает. Но стакан я так и не взяла.

— Как хочешь, — стакан поставил на тумбочку, что стояла у кровати. — Но если вернуться к твоему вопросу, то Давид пока что изолирован. Первый срыв. Хотя, его можно понять. А ты можешь быть свободна.

— Первый срыв, о чем это вы?

— Он что, ничего тебе не рассказал?

— А что он должен был мне рассказать?

— Даже не знаю, может быть то, что все оборотни теперь ему подчиняются или то, что ТЫ для него идеальная самка. Что ну никак не входило в МОИ планы.

— А что входило? — но ответ на этот вопрос я так и не получила.

Глава 12

Давид

Эти три недели были адом для меня. Полные боли и отчаяния. Кому-то покажется полным бредом, но ничего приятного нет, когда чувствуешь в теле изменения. Как кожа натягивается, или меняется костная структура, или как чешется кожа, когда прорастает мех, или то, как вырастают когти. И со всей этой агонией, я столько раз мечтал, чтобы мой рассудок ушел в небытие, чтобы не чувствовать всего этого, но каждый день было одно и тоже. И как не стыдно признаться, я молил о смерти, но, к сожалению, или к счастью, та меня миновала. Когда я очнулся, то думал, что все — самое страшное миновало меня, но как же я ошибался, все самое страшное еще впереди.

Первые изменения после того укола, я ощутил спустя сутки. Все тело начало чесаться. Легко, когда ощущаешь зуд в одном месте — взял и почесал, но когда зудит все тело, а потом еще прибавляется боль — можно сойти с ума.

Когда в лесу объявились военные, то они прочесали все округу. Каждый оборотень был пойман и заперт в клетку. Как и я, и мои друзья. Но о многом я узнал уже после своих изменений, и то, только от того, что я смог подслушать.

Ведь меня больше не считали человеком — я объект, удачный и долгожданный эксперимент.

Во время своего переворота, меня держали в доме, а после него, меня перевезли в ближайший ангар, который успели построить за несколько дней. Хотя изнутри и не скажешь, где ты находишься. Все сделано по высшему раздраю. Мою клетку поместили в отдельное помещение. О, какой почет. Теперь, я словно под микроскопом. Все еще было бы терпимо, если не рожа Антона Сергеевича. Да и какой он теперь Сергеевич, все мое уважение он давно потерял. Даже удивительно, что он ничего не спросил у меня насчет Эмилии. Но, скорее всего, он и так знает где она. Я ведь не привел ее к нему.

После того, как я очнулся, я узнал, что от большой потери крови, оборот у Сашки был замедленным, а Игоря оставили напоследок. Когда поняли, что эксперимент со мной удался, то принудительно и ему сделали укол, запустили, как они выразились «Альфа-вирус».

Как бы пафосно это не звучало, но у меня сердце кровью обливалось. Ведь все это происходило на моих глазах. В противоположном помещении, и я многое видел. Я понимал, что моим друзьям придется пройти через то, что прошел и я, но, как ни странно, им было легче. У них обоих, оборот прошел намного легче, чем у меня. Хоть от такой мелочи, но было уже спокойнее, но надо мной издевались больше.