Но ближе к вечеру я не находил себе места. Я хоть и пытался о ней не думать все это время, но у меня получалось совсем плохо. А теперь, будучи на свободе, я просто не мог не думать об Эмилии. И казалось бы, что в ней такого? За эти три недели симпатия к ней должна была притихнуть, но хер там. Не только я к ней рвался, но и мой зверь порыкивал на меня. Он гнал меня к ней. Только как мне от охраны ускользнуть?

Кто бы мог подумать, что все так удачно подвернется. К вечеру я придумал план как обойти камеры. В этом деле мне помог айтишник моей компании.

И вот я уже дожидаюсь девушку в ее квартире. Быть на ее территории одно блаженство. Все пахнет Эмилией. Я как какой-то наркоман, наглотавшийся таблеток или обкурившийся.

Я готов нюхать ее одежду. Черт, нужно успокоиться. Она явится в любой момент, а я тут как мальчишка, мечусь туда-сюда. Впервые за это время мне тяжело взять себя под контроль.

Я даже не услышал, как она открыла дверь. И до меня дошло только тогда, когда комнату заливал яркий свет.

— Эмилия, — сам не заметил, как произнес ее имя.

А дальше последовало что-то необъяснимое. Ее слезы на моей футболке, истерика. А моя душа пела, волк урчал, как котенок. Мы оба были рады, что она переживала за нас. Я чувствовал ее облегчение и радость. Потом я говорил и говорил, хоть и знал, что не все можно рассказать. Я хотел ее уберечь. Ведь ничего хорошего в том ангаре не было. Но под конец я начал терять нить разговора.

Ее запах опять начал меня будоражить. Волк приказывал ее подмять под себя. Я даже не понял, что случилось, как она отскочила от меня и я ощутил ее страх, который сменился интересом. А дальше я даже не понял, как она очутилась прижатой к стене.

Она — чистейший наркотик, мой наркотик. Мне хотелось дышать ей и дышать одним воздухом с ней. Но когда я очутился на коленях и понял, что ощущаю ее нарастающее возбуждение, зверь взял контроль надо мной.

Он готов был разорвать тех, кто помешал им. И злился, что не успел ни одного из них разорвать на куски, когда все померкло перед глазами.

***

Не успел я открыть глаза, как меня поглотила ярость. Хоть я и был в отключке, но пришел в себя с теми же ощущениями, с которыми отключился.

С трудом открыв глаза, я понял, что нахожусь в клетке.

— Бля-я, что за херня?! — по сути, я ведь ничего плохого не сделал, чтобы быть здесь.

— Да, я бы тоже хотел узнать, что же случилось. Почему вы потеряли контроль? — этот голос невозможно было забыть. Как я там его прозвал, представитель-индюк? Точно.

— Я не терял контроль, — и медленно сел на койку.

Что за невезуха. Квадратное помещение, стены белые. Я словно в психушке. Смирительной рубашки только не хватает.

— Антон Сергеевич сказал, что вы на девушку напали и пытались ее изнасиловать.

— Изнасиловать?! Он в своем уме, все было по обоюдному согласию! Если не верите, то спросите у Эмилии, — мне был нужен весь мой контроль, чтобы спокойно с ним говорить.

Какого черта он лжет? Да, я немного потерял контроль с Эмилией, но я осознавал свои действия. Единственный момент, когда мой мозг поплыл — я понял, что она возбуждена. Ее запах возбуждения был настолько сладок, что я вжался носом в ее промежность, чтобы втянуть этот умопомрачительный запах… Но эти гады вломились в квартиру в такой момент.

Вот что Антону нужно от Эмилии? Я уверен, что это он наплел этот бред. Неужели, чисто мужской интерес? Но почему тогда он до этого ничего не делал? Он знал ее до экспедиции, потому что они работали вместе. И когда же он начал обращать на нее внимание? Ведь в начале экспедиции не было каких-либо намеков, только в последний день. Или до этого я ничего не замечал, или он обнаружил в ней что-то особенное?

Я так погрузился в размышления, что не заметил, что мужик говорит со мной.

— … если вы так говорите, то я обязательно узнаю правду, только как вы объясните порванные штаны на девушке?

— А может быть, у нас такие пристрастия, — я нагло уставился на него, ожидая, что он дальше скажет. Но он промолчал, и я только заметил, что на мои слова он едва заметно улыбнулся.

Я был поражен, что он встал и отправился на выход. Он что, ничего не собирается объяснять мне? Я разозлился, и, подскочив, вцепился в прутья.

— Не смейте со мной так поступать, я следовал всем вашим указаниям!

Он остановился у самого выхода, видимо о чем-то задумываясь, и только спустя минутного молчания повернулся ко мне.