Что ж, это имело смысл. Сигульф привёл воинов выручать сестру, но обнаружил, что её охраняют силы, равные его собственным. Вступить в сражение значило, что его люди погибнут или будут ранены, а исход битвы неясен. Будучи благоразумным, Сигульф надеялся выторговать сестру из плена, но враг оказался хитрее. Под прикрытием переговоров ее вывели из монастыря и повезли на север, к кораблям. Они рисковали, ведь если Эдуард выздоровеет, он их накажет, однако решили, что лучше прогневить его, чем допустить к трону неподконтрольного Этельхельму наследника.

— Тебя отправили перевезти леди Эдгиву? — переспросил я.

— Я уже говорил. — К Хирвульфу возвращалась дерзость.

— Тогда передай лорду Этельхельму, что я сам этим займусь.

— Когда Этельвирд станет королём, — отозвался Хирвульф, — лорд Этельхельм захватит твою крепость и скормит твою тушу свиньям.

— Его отец пытался, — ответил я, берясь за Вздох змея, — а теперь кормит червей. Радуйся, что я оставил тебя в живых.

Мы отобрали у всех пленных кольчуги, забрали оружие и лошадей и оставили на дороге вместе с лежащим там же убитым жеребцом, чья кровь чернела в грязи. Два воина Этельхельма были убиты, но дюжина раненых истекала кровью, как и Осви, хоть он и твердил, что почти не чувствует рану. Я подъехал к леди Эдгиве.

— Нужно выдвигаться, госпожа, — сказал я. — За нами скоро погонятся, надо успеть на корабль.

— Лорд Утред! — В её голосе слышалось удивление. — Ты пришёл!

— Нужно идти, госпожа.

— Но как же мой брат?

— Он договаривается с людьми Этельхельма, госпожа, а я не могу дожидаться и выяснять, что они решат. Ты хочешь ждать? Можешь остаться здесь, а я пойду.

Эдгиву сопровождали четыре женщины, видимо, служанки или компаньонки. Одна держала мальчика лет трёх-четырёх, а две другие несли на руках младенцев. Ещё с ними был священник в чёрном плаще.

— Лорд Утред прав, госпожа, — встревоженно сказал он.

— Но мой брат пришёл! — Эдгива смотрела в сторону Фэфрешама, как будто ждала, что вот-вот появятся воины с быками или мечами на щитах, идущие ей на помощь.

— А ещё там много воинов олдермена Этельхельма, — сказал я, — и пока я не знаю, кто выиграл эту битву, нам лучше оказаться на корабле.

— А мы не можем вернуться? — упрашивала Эдгива.

Я смотрел на неё. Она, несомненно, красива. Молочно-белая кожа, тёмные брови и чёрные волосы, пухлые губы и, естественно, встревоженное выражение лица.

— Госпожа! — Я изо всех сил старался быть терпеливым. — Ты просила меня помочь, и вот я здесь. И я не помогу тебе, если отведу обратно в город, полный дерущихся воинов, половина которых хочет убить твоих детей.

— Я... — начала она, но раздумала говорить.

— Идём туда. — Я указал на север. Я огляделся, нас ещё не преследовали. — Вперёд! — крикнул я.

Эдгива пришпорила лошадь следом за мной.

— А может, мы подождём и узнаем, что произошло в Фэфрешаме? — спросила она.

— Мы можем и подождать, — согласился я, — но только когда окажемся на борту моего корабля.

— Я беспокоюсь за своего брата.

— А как насчёт твоего мужа? — грубо поинтересовался я.

Она перекрестилась.

— Эдуард умирает. Может быть, уже умер.

— Если так, — резко сказал я, — то Этельвирд стал королем.

— Гнилая душа, — вырвалось у неё. — Злобная тварь. Отродье дьяволицы.

— Он прикончит твоих детей быстрее, чем утопил бы котёнка, поэтому мы должны увести тебя в безопасное место.

— Что за безопасное место? — Вопрос задала одна из служанок Эдгивы, та, что не держала ребёнка. Она направила ко мне лошадь, остановилась слева и снова спросила: — Куда мы пойдём?

Было заметно, что английский ей не родной, она говорила с легким акцентом.

— Как звать? — спросил я.

— Я Бенедетта, — произнесла она с интригующим достоинством.

Необычное имя дополнительно меня заинтриговало, поскольку было не саксонским и не датским.

— Бенедетта, — коряво повторил я.

— Я из Лупии, — с гордостью заявила она, пока я молчал. — Ты слышал о Лупии?

Я просто бестолково пялился на неё, и Эдгива ответила за меня.

— Бенедетта из Италии!

— Рим! — охнул я.

— Лупия находится далеко к югу от Рима, — уверенно заявила Бенедетта.

— Бенедетта — моя бесценная компаньонка, — объяснила Эдгива.

— И очевидно, далековато забралась от дома, — заметил я.

— Дом! — Бенедетта буквально выплюнула это слово. — Какой это дом, лорд Утред, когда тебя запросто могут забрать работорговцы?