Он указал назад, и, обернувшись, я увидел, как рыбацкая лодка, набитая людьми в красных плащах, тяжело выходит на вёслах из гавани. Я окинул взглядом заросли камыша, но не увидел ни оставленных женщин, ни наших часовых. Две цапли вылетели из гущи зарослей, их длинные крылья яростно хлопали, на утреннем солнце блестели красные перья на головах. Цапли медленно набирали высоту, за ними тянулись длинные лапы, и один воин из лодки метнул копьё в ближайшую птицу. Он промахнулся, оружие шлёпнулось в воду, не причинив вреда. Добрый знак, решил я.

— С этой рыбацкой лодкой мы живо разберёмся, — сказал я Видарру, надеясь, что эти люди не догадываются про оставленных почти без защиты на Скэпедже детях и женщинах, за которыми они и явились. Нос Спирхафока почти навис над небольшим кораблем, и я велел гребцам прекратить грести. Мы ещё чуть прошли вперед, и я ощутил дрожь, когда корабли соприкоснулись бортами. Финан и ещё двое спрыгнули к ним.

— Держи корабль, — сказал я Гербрухту, имея в виду держаться возле маленького судёнышка, и перешёл вперёд, посмотреть, как Финан беседует с человеком в красном плаще. Мечей никто не вытаскивал. — Что там? — крикнул я.

— Их наняли, — кратко ответил Финан, — везут сообщение от Этельхельма.

— Поднимай их на борт.

— Им эта идея не нравится, — ухмыльнулся Финан. — Не верят они, что я служу их поганому Этельхельму!

Наши красные плащи вызывали доверие к нам — по крайней мере, пока Финан не спустился к ним на борт.

— У тебя есть выбор, — рявкнул я на того, что стоял перед Финаном. — Либо ты поднимаешься к нам на корабль, либо мы упражняемся на тебе во владении мечом. Выбирай.

— А ты кто такой? — возмутился он.

— Утредэрв, — сказал я и был вознаграждён его заметной дрожью.

Репутация иногда может пригодиться, чтобы покончить с разборкой, а этот, в красном плаще, не имел желания укреплять мою репутацию своей смертью. Поощрённый шлепком от Финана, он вскарабкался на нос Спирхафока, за ним следом поднялся священник.

— Бросайте вёсла за борт! — крикнул я рулевому маленького судёнышка. — Финан! Руби их фалы!

Два десятка гребцов угрюмо смотрели, как Финан перерезает все канаты, какие может найти. Когда он закончил, корабль не мог больше идти ни под парусом, ни на вёслах, им оставалось лишь ждать прилива, который потихоньку потянет его к Фэфрешаму.

— Когда мы уйдём, — сказал я рулевому, — можете сплавать за вёслами и сплеснить канаты.

Тот в ответ только плюнул за борт. Он пребывал в унынии, и я его не винил, но мне не хотелось, чтобы они возвратились в Лунден и разнесли весть о том, что я прибыл в Уэссекс.

Я оставил Гербрухта разворачивать Спирхафок в мелком и узком проходе — непростая задача, с которой он, как всегда, мастерски справлялся, а сам перешёл вперёд, допрашивать двух наших гостей.

— Итак, кто вы такие?

— Отец Хедрик, — ответил священник.

— Колдун Этельхельма?

— Служу в его доме, — горделиво ответил он.

Священник был маленький и толстый, как бочка, с клочковатой седой бородой.

— А ты? — обратился я ко второму, хорошо одетому и с серебряной цепью.

Он был худой и высокий, с длинной челюстью и тёмными глубоко посаженными глазами. Неглупый, подумал я, чует опасность.

— Я Халлдор.

— Дан? — поинтересовался я, имя было датское.

— Крещеный дан, — ответил он.

— И что делает крещёный дан в доме Этельхельма?

— Я исполняю приказы лорда Этельхельма, — холодно произнес он.

— У тебя послание?

Оба молчали.

— Куда теперь, господин? — крикнул Гербрухт с кормы.

Я видел, что рыбацкая лодка замерла в ожидании. Она была слишком мала, и людей на борту недостаточно, чтобы бросить нам вызов, но я заметил, что из гавани вышла ещё одна, тяжело нагруженная.

— Забираем женщин! — крикнул я Гербрухту. — С этими потом разберёмся. — Я обернулся к пленным. — У вас есть послание? — во второй раз спросил я.

— Король Эдуард умер, — сказал отец Хедрик и перекрестился. — Упокой Господь его душу.

— И правит король Этельвирд, — добавил Халлдор, — да будет, во имя Господа, его правление долгим и процветающим.

Король умер. А я пришел убить нового короля. Wyrd bid ful ~araed.

Эдгива, трое ее детей и спутницы, должно быть, ждали нас, поскольку вместе со стражей прятались в высоких камышах у края протоки от людей Этельхельма, которые неуклюже гребли к нам. Мы повернули Спирхафок к болотистому берегу, чувствуя, как корпус цепляет дно.