Я похлопал по ступеньке рядом с собой. Она поколебалась, но села.

— И ты попала в Британию? — мне было интересно.

Некоторое время Бенедетта молчала, потом пожала плечами.

— Меня продали, — просто сказала она, — и повезли на север, я не знала куда. Мне говорили, что это ценится, — она коснулась пальцем своей кожи, чуть отливающей золотом в сумерках. — На севере, где кожа у людей бледная, как молоко, это стоит денег. На севере меня продали во второй раз. Мне всё ещё было двенадцать, — она сделала паузу, чтобы взглянуть на меня, — но я уже была женщиной, не ребёнком.

В её голосе слышалась горечь. Я кивнул в знак понимания.

— Спустя год меня продали снова, — продолжила она. — Одному саксу в Лундене. Работорговцу. Он заплатил кучу денег. — Она говорила так тихо, что я едва слышал. — Его звали Гуннальд

— Гуннальд, — повторил я.

— Гуннальд Гуннальдсон.

Она смотрела на северный берег, где к самой воде спускалась деревушка. Ребёнок махал с разрушающейся пристани. Я наблюдал, как вёсла ныряют в воду, толкают и медленно поднимаются из воды, роняя с длинных лопастей капли.

— Они привезли меня в Лунден, где продали рабов, — продолжила Бенедетта, — и оба меня насиловали. Оба, отец и сын, но сын был хуже. Они бы меня не продали, они хотели мной пользоваться, и я попыталась убить себя. Лучше смерть, чем эти свиньи.

Последние слова она проговорила тихо, как будто боялась, что нас услышат гребцы на ближних скамьях.

— Пыталась убить себя? — переспросил я, так же тихо.

Она обернулась ко мне, и, ни слова не говоря, откинула капюшон и размотала серый шарф, который всегда носила на шее. И я увидел шрам, глубокий шрам поперёк нежной шеи. Она позволила мне взглянуть и вновь накинула шарф.

— Я порезала недостаточно глубоко, — ровно проговорила она, но этого оказалось достаточно, чтобы они меня продали.

— Эдуарду?

— Его управляющему. Мне приходилось работать на его кухне и в его постели, но королева Эдгива меня спасла, и теперь я служу ей.

— Как доверенная служанка.

— Как доверенная раба, — сказала она всё так же горько. — Я не свободна, господин. — Она снова накинула капюшон на чёрные, как вороново крыло, волосы. — Ты держишь рабов? — гневно спросила она.

— Нет, — сказал я, что было не совсем правдой.

Многие мои воины имели усадьбы рядом с крепостью, занимались хозяйством, и я знал, что многие держат рабов. У отца в крепости рабов было десятка два — они готовили, мыли, чистили, стирали бельё. Некоторые до сих пор там, они состарились и получают плату как слуги. Сам я новых рабов не брал — меня отвратил собственный опыт рабства, когда я был прикован к веслу в стылом море. И к тому же я в рабах не нуждался. Мне хватало и мужчин, и женщин, чтобы содержать крепость в безопасности, сытости и тепле, и хватало серебра, чтобы им платить.

— Мне случалось убивать работорговцев, — заметил я, понимая, что говорю это только ради одобрения Бенедетты.

— Если мы придём в Лунден, — сказала она, — может, ты убьёшь одного для меня?

— Гуннальда? Он всё ещё там?

— Пару лет назад был, — безрадостно отозвалась она. — Я его видела. Он меня тоже увидел и улыбнулся. Нехорошая это была улыбка.

— Ты его видела? В Лундене?

Она кивнула.

— Королю Эдуарду нравилось его посещать. Королеве тоже. Она делала покупки.

— Королю Эдуарду следовало приговорить Гуннальда к смерти за то, что он делал с тобой, — сказал я.

Она усмехнулась в ответ.

— Эдуард брал деньги у Гуннальда. Так зачем королю его убивать? Я ничего не значила для Эдуарда, царство ему небесное. — Она перекрестилась. — Что мы станем делать в Лундене?

— Встретимся с Этельстаном, если он там.

— А если нет?

— Пойдём дальше и встретимся с ним.

— И что он с нами сделает? С госпожой? С её детьми?

— Ничего, — просто сказал я. — Я скажу ему, что вы под моей защитой.

— Для него этого достаточно? — её голос звучал скептически.

— Я знаю короля Этельстана с детства, и он честный человек. Он отправит тебя под защитой в мой дом в Беббанбург, а мы тем временем будем воевать.

— Беббанбург! — она произнесла это слово со своим странным акцентом. — Что там, в Беббанбурге?

— Безопасность. Там ты будешь под моей защитой.

— Авирган говорит, что неправильно принимать помощь от язычников, — категорически заявила она.

— Авиргану не нужно ехать с королевой, — ответил я.