За спиной я услышал чавкающие шаги. Обернулся. Боров, наконец, справился с пучиной морской и вылез на берег.

– Продолжим?
– спросил я у него.

Толстяк был похож на здоровенную болотную кочку. На плече водоросли, на голове какие-то листья. Штаны облеплены мокрым песком и чем-то черным и слизким.

– Нет, - покачал он головой, неотрывно глядя на поверженного лидера.
– Мне хватило.

– Может, ты?
– обернулся я к Рыбе.

Тот быстро затряс головой.

– Понятно, - сказал я и двинулся в сторону леса.
– Тогда до встречи! И - привет Тощему! Да… И скажите ему, чтобы на глаза мне больше не попадался…

Вернувшись домой после долгой пробежки, я застал Барсука и Ласку спорящими на кухне.

– Это самоубийство!
– восклицала она.

– Ну и пусть!
– возражал Барсук.

Зло сопя и бурча проклятия себе под нос, он как попало забивал свой походный рюкзак какими-то вещами вперемешку с едой. Парня всего трясло. То ли от злости, то ли от обиды. Складывалось такое ощущение, что он сейчас сорвется.

Заметив меня, Ласка оживилась. Сразу видно - ждала меня. И я понимал почему: ее братец снова решил поучаствовать в какой-то авантюре.

– Эрик, ну хоть ты ему скажи!
– с надеждой в голосе воскликнула она.

Барсук вздрогнул и поднял голову.

– С каких это пор он уже Эрик?

– С тех самых, когда ты привел его в наш дом!
– подбоченившись, Ласка и не думала смущаться. Она, кажется, даже была рада, что Барсук отвлекся от своего рюкзака.

– Дай угадаю, - усмехнулся я.
– Гнилые зубы шакала твоего вождя не впечатлили?

Барсук зло выдохнул и плюхнулся на скамью.

– Они только посмеялись надо мной.

– А как же закон, о котором ты болтал без умолку?
– спросил я.

– Вождь сказал, что древние законы давно прогнили. Сказал, что я должен продемонстрировать что-то большее для получения звания вне очереди.

– Что, например?

Барсук насупился.

– Этот болван собрался за головой мутанта!
– не вытерпела Ласка.

– А почему именно мутанта?
– спросил я.
– Притащи уж тогда башку одержимого! Я смотрю, у твоего вождя аппетиты будь здоров.

При упоминании одержимого Ласка вздрогнула.

– Всему виной мой длинный язык, - обреченно ответил Барсук.
– Я не удержался и рассказал им о бое с мутантами.

– Ставлю сотню золотых на то, что они не поверили.

– Ты прав, - буркнул Барсук.
– Тогда-то вождь и сказал, мол, раз уж я такой славный охотник, тогда мне ничего не стоит притащить башку мутанта.

Ведь дураку понятно: ни Барсуку, ни Ласке житья в Озерном не будет. Не лучше ли уйти в другое место? Об этом я прямо и спросил.

– Нет, не лучше, - покачал головой Барсук, а Ласка помрачнела.
– Изгоям нигде не рады. За них некому поручиться. Они чужаки.

На мгновение в кухне повисло молчание. Барсук, нахмурившись, таращился в одну точку. Ласка, опустив голову, кажется, собиралась разрыдаться.

Баг бы побрал этого вождя! Похоже, мое путешествие придется отложить на несколько дней. Я уже не смогу просто бросить этих людей на произвол судьбы.

– Понятно, - нарушил тишину я.
– Ну, раз нет другого выхода, тогда мы должны хорошо подготовиться.

– Мы?
– Барсук поднял голову.

– Ну да, - усмехнулся я.
– Или ты думал, что я пропущу охоту на мутанта?

Я мельком взглянул на Ласку и обомлел. О, Небеса! Ее взгляд… Так на меня еще никто и никогда не смотрел!

***

– Этот придурок все-таки собрался идти!

Это выкрикнул богато одетый воин, стоявший у прилавка с оружием. Рядом с ним терлось несколько бойцов в одежде попроще. Один из них чернобородый крепыш пробасил:

– Барсук, не валяй дурака! Пожалей сестренку!

Мой спутник был красный, как вареный рак. Отовсюду, со всех концов рынка, на него сыпались подначки и насмешки. Его уже успели прозвать «убийцей мутантов».

Мы как раз выходили из лавки. Прикупили в дорогу вяленого мяса, сыра, специй, сушеных фруктов, сухарей и соли.

Я взглянул на Барсука и спросил:

– Ты чего?

– Ты что ослеп и оглох?!
– выпалил Барсук и обвел рынок рукой.
– Они все смеются надо мной. Словно я шут с хвостом из перьев!

Я огляделся.

– Ну и что? Кстати, так даже лучше.

Барсук внимательно уставился на меня. Небось решает, смеюсь я над ним или говорю серьезно.

– Я серьезно, - примирительным тоном сказал я.
– Сам подумай. Было бы намного хуже, если бы никто не знал о словах вождя.