Пока я шагал к единственному оставшемуся в живых, в моей голове роились противоречивые мысли. А что если они прибыли именно по наши души! Вождь решил перестраховаться и убрать Барсука? Что б уж наверняка? Должен заметить, если это так, то все довольно логично.

Это же каким надо быть злопамятным, чтобы преследовать детей своего обидчика? А, может, не в обиде все дело? Может, этот Бык боится чего-то или кого-то? Но кого тогда? Кому, кроме себя самого, способен навредить Барсук?

Не считая морфа, остальные бойцы меня как-то вовсе не впечатлили. Может, вождь решил, что убить таких как мы с Барсуком, это плевое дело? А вождя ли эти люди?

Склонившись над неудавшимся убийцей, я похлопал того по щекам. Сперва воин никак не отреагировал, но потом, наконец, пришел в себя. И заорал от боли. Несколько секунд - и он, наконец, выдохся.

Тучи рассеялись, и наш островок затопило мягким лунным светом. Я смог еще лучше рассмотреть подраненного мной бойца. Хм… Кажется я уже его видел где-то…

– Ты кто?
– спросил я.
– Почему стреляли в нас? Кто тебя послал?

Сперва мои вопросы были проигнорированы, но вплоть до того момента, пока я не схватился за стрелу, торчавшую из его брюха. Он снова заорал.

– Оставь его, - услышал я справа голос Барсука.
– Я его знаю. Это Карась. Один из людей вождя.

– А другие?

Барсук осмотрел тела и выдал вердикт.

– Этот, - указал он на мертвого морфа.
– Лис. Один из лучших разведчиков нашего племени. Мог учуять оленя за несколько километров. А тот со стрелой в спине — это Жук. Они все из одного отряда. Ты говорил, что среди них есть морф?

– Да, вот он, - кивнул я на труп урода.

— Значит, Лис, - то ли утвердительно, то ли вопросительно произнес Барсук.
– А ведь он еще с отцом охотился.

– А сегодня он, выходит, пришел поохотиться на тебя.

– Тебе все равно не жить, мелкий засранец!
– из последних сил неожиданно выпалил раненый и потерял сознание.

Спустя несколько минут он умер, так и не придя в себя.

– Слушай, а вы точно уверены, что хотите жить в Озерном?
– снова поинтересовался я.
– С такими соседями вы долго не протянете.

Той же ночью тела неудавшихся убийц мы сложили в их же лодку и отдали ее на милость реки. Оружие и личные вещи я решил не брать. Потом в Озерном, если их у нас кто-то увидит, могут появиться неприятные вопросы. Уверен, вождь, посылая своих людей убить нас, делал это в тайне. Пусть все так и останется.

Осмотрев карманы убитых, денег тоже не нашли. Должен заметить, они вообще приплыли налегке. Видать рассчитывали быстро со всем управиться. Вон, в походных мешках даже еды, как таковой, не было. А зачем? Думали, прирежут нас, а затем пожрут нашей же еды.

Следующую половину дня Барсук был хмур и молчалив. На мои вопросы отвечал нехотя и односложно. Я уже примерно представлял, что с ним происходит, потому особо с вопросами не лез. Пусть спокойно осознает произошедшее. У нас еще будет время поговорить.

Пока сердце моего товарища находилось во власти Богини Апатии, я тем временем был полон негодования. Причиной тому была жестокая несправедливость. Вот уже несколько дней я только и делаю, что машу тесаком, стреляю из лука, сижу на веслах и совершаю ряд действий, за которые в моем мире гарантировано получал бы скрижали и эски. Но здесь почему-то Великая Система не замечала мои «подвиги». В чем причина?

У меня была одна теория, заслуживающая быть истинной. Суть моего предположения в том, что Великая Система действительно не видит мои действия. Потому что, вопреки учениям наших жрецов о ее безмерной власти, этот мир не принадлежит ей, она здесь - всего лишь гостья. В вещах этого мира, которыми мне приходится пользоваться, нет ее души, равно, как и в том, на что я с их помощью воздействую.

Неизвестно в какие дали я углубился бы в своих размышлениях, если бы не голос Барсука:

– Что ты чувствуешь, когда убиваешь?
– его вопрос застал меня врасплох. Но это не помешало мне ответить честно.

– Страх.

– Страх?
– удивился он. Похоже, не такой ответ он ожидал услышать.

– Да, страх быть убитым, - ответил я.
– Буду с тобой честен. Увидь ты меня месяцев шесть назад - не узнал бы. За это время я понял одну простую вещь - я не хочу умирать.

Барсук задумался.

– Я знаю, что творится у тебя в голове, - продолжал я.
– Этой ночью ты стал свидетелем смерти людей, которых ты знал с самого детства. Наверняка против тебя они ничего не имели. Даже неплохо относились к тебе, пока твой отец был жив.