За последнее время мое тело заметно обросло мясом. Окрепло. Мышцы, словно гибкие ивовые корни, оплели кости. Мертвенно-серый оттенок кожи сменился легким загаром. Общую картину портили многочисленные белые полоски шрамов. Увы, но регенерация так и не смогла вернуть моей коже первозданный вид.

– Не понимаю, как ты можешь так долго находиться в этой ледяной воде?
– поежившись, сказала Ласка, когда мы сидели на берегу озера и наслаждались теплом полуденного солнца.

Ее плечо как бы невзначай касалось моего, отчего у меня перехватывало дыхание.

– Не знаю, - пожал плечами я.
– Мне нравится…

– Это твоя магия?

– Может быть…

– Кстати, о магии, - повернулась она ко мне.
– Почему ты до сих пор никому не сказал о своих способностях? Обжору прячешь. Нам тоже запретил рассказывать… Ты обещал объяснить. Но прошло время, а ты молчишь…

Хм… Пора исправляться.

– Мне нужно было проверить кое-что.

– Проверил?
– заинтересованно спросила Ласка.

– Да, - кивнул я.
– Мои опасения подтвердились.

– Ты о чем?
– напряглась она.

– Вернее о ком, - поправил я ее.
– О шпионах.

Девушка нахмурилась.

– В тот день, когда мы выбрались из Озерного и пришли в лагерь повстанцев, Ёж сообщил нам о карательном отряде и, что меня смутило больше всего, о точном количестве этих таинственных хозяев, возглавляющих этот отряд.

– Ёж шпионит для князя?!
– ошарашенно произнесла Ласка.

– Нет, - покачал головой я.
– Хотя не скрою, первое время я его подозревал.

– Что убедило тебя в обратном?

– Пришлось поговорить с ним по душам, - я хищно оскалился.
– Он, кстати, уже знает об Обжоре.

– Представляю этот разговор, - усмехнулась Ласка.

– Ёж держался молодцом, насколько это было возможно в той ситуации. Но сейчас не об этом… Об отряде он узнал от одного из старейшин своего племени, который поддержал свержение вождя. И который в свою очередь получил весточку почтовой птицей от своего двоюродного брата, живущего уже много лет в Нортхольме.

– Хочешь сказать…

– Да, - кивнул я.
– Этому старейшине плевать на повстанцев. Думаю, что, когда запахло жареным, он, предав вождя своего племени, быстренько переметнулся на сторону сильных. Но в то же самое время продолжил служить северянам. Так что сообщение о карательном отряде могло быть и не от его брата, которого может быть и вовсе не существует. Думаю, нас пытаются кормить ложью. При этом наши враги постоянно получают сообщения о нашем местоположении и о численности нашей армии.

– Ты уверен?!
– Ласка была темнее тучи.

– Абсолютно, - кивнул я.
– Мы с Обжорой перехватили несколько почтовых птиц. Это дело рук Налима.

– Старика Налима?!
– Ласка даже вскочила.
– Не может быть!

Я лишь тяжело вздохнул в ответ. Налим — весьма приветливый старикан. Он был добр к Ласке, Барсуку и Синичке во время похода. Но вся его участливая доброта была всего лишь ширмой. Через моих друзей он пытался втереться в доверие ко мне. Я единственный, кого он так и не смог просчитать.

– Ты точно уверен?
– с надеждой в голосе спросила Ласка. Похоже, она уже успела прикипеть к старику.

– Мне жаль… Ты ведь знаешь, какой нюх у Обжоры. Ему достаточно было понюхать клочок бумажки, на котором было написано послание.

– Как давно ты знаешь?

– Мне стало известно обо всем на третий день после того, как мы присоединились к армии.

Ласка была возмущена.

– Ты знал и продолжал общаться с предателем?! Мало того, ты ничего не сказал нам! Ты…

Девушка хотела сказать еще что-то, но осеклась… Она молча опустилась на траву и задумчиво уставилась на озеро.

– И все?
– улыбнулся я.
– Мне эта сцена как-то по-другому представлялась…

– Ты все сделал правильно, - зло перебила меня Ласка.
– И то, что никому не рассказал о себе, и что Обжору прятал. Насколько я понимаю, раз Налим все еще жив, вы позволили ему продолжать шпионить и посылать сообщения?

– Все верно, - кивнул я.

– Если бы ты рассказал все нам, старик почуял бы подвох. Я понимаю. Я зла. Но я понимаю…

На некоторое время мы оба замолчали.

– Выходит, враги знают все о нашей армии?
– нарушила молчание Ласка.
– А мы о них - ничего…