Но Ласка не успела ответить. Я был вынужден ее прервать:

– Обжора говорит, что в городе что-то происходит.

Барсук выругался:

– Не успели! Видать, по наши души.

– Нет, - возразил я.
– Жители бегут в сторону главных ворот.

Спустя несколько минут, оставив Ласку и Синичку дома под охраной Обжоры, мы с Барсуком поспешили к воротам. Мой товарищ, набросив на голову капюшон своей куртки, повел меня кратчайшим путем через проулки.

На главной улице мы нырнули в общий поток толпы. Ни на Барсука, ни на меня никто даже внимания не обратил, все обсуждали главную новость - прибытие нескольких ладей из соседних племен.

Когда до ворот оставалось несколько десятков шагов, барсук потянул меня вправо. Мы прошмыгнули в проулок, затем еще в один и вышли прямо к сторожевой башне.

Недолго думая, Барсук потянул меня к двери.

– Сегодня Сыч на посту. Старый товарищ моего отца. Он нам разрешит подняться наверх.

На входе нам преградили дорогу двое парней, направив на нас луки.

– Скажи отцу, что мы хотим подняться наверх. Это важно, - сказал Барсук, сбрасывая капюшон.

Один из них кивнул и поспешил наверх, а второй, опустив лук, обеспокоенно произнес:

– Одна из ладей - наша. На ней вождь с дружиной уплыл. А сейчас там чужие воины. Много островитян. И из других племен тоже…

– Чего хотят?
– спросил Барсук.

– Еще не знаем, - пожал плечами парень.
– Крот пошел разговаривать. Силища собралась будь здоров. Больше двух десятков ладей…

Услышав о Кроте, так звали брата вождя, Барсук сплюнул.

– Этот много наговорит. Как бы беды не вышло.

Судя по выражению лица паренька, он был полностью согласен.

– Тебе чего, Барсук?!
– послышался хриплый крик сверху.

Мы подняли головы. Из-за парапета торчала усатая физиономия.

– Дядя Сыч, позволь подняться!
– попросил Барсук.
– На пришлых взглянуть! Там, глядишь, и тебе чего-нибудь объясним, а?

Сыч помял длинные усы и ответил:

– Ладно, поднимайся! Но чтоб мне тише воды и ниже травы!

– Конечно, вы же меня знаете!
– обрадовался Барсук и первым шагнул в проход.

Он этого услышать не мог, но мне с моим улучшенным чутьем разобрать последнюю фразу Сыча не составило труда.

– Знаю-знаю, - проворчал он.
– Потому и говорю, что знаю…

Наверху нас встретили трое. Сам Сыч и еще двое лучников. На меня поглядели без приязни, но не прогнали. А вообще я в который раз удостоверился в том, что Барсук даже на четверть не подозревает о происходящем в своем племени. Все стражники были морфами. Не удивлюсь, если узнаю, что отец моего товарища тоже не брезговал кровью и потрохами мутантов.

– Ну, смотри, - кивнул Сыч в сторону пристани.
– А потом, как ты и обещал, жду объяснений. Никто тебя за язык не тянул.

Барсук кивнул, и мы приблизились к парапету. Река пестрила разнообразием парусов. Пока я «прохлаждался» в Черном лесу, повстанцы времени не теряли. Внизу была настоящая армия.

А дальше произошло то, что сняло с моего товарища всякие обязательства.

Делегация от прибывших, видимо, не договорившись с делегацией встречающих, обогнув последних, двинулась в сторону ворот. Те, кстати, опешив стояли в растерянности, хотя должны были преградить дорогу чужакам. Сыч прокомментировал действия брата вождя смачным матюгом.

Тем временем, опередив своих товарищей на несколько шагов, вперед вырвался один воин. Его я узнал сразу.

– Это Ёж, - сообщил я.
– Он из Сосновки.

Краем глаза я заметил хмурые взгляды Сыча и его товарищей, бросаемые в мою сторону.

– Жители Озерного!
– громко крикнул Ёж.
– Ваш вождь и его ближние люди предали наш союз! Они пошли против своих соседей и родичей!

За стеной начался ропот. Такие обвинения — прямое оскорбление всех членов племени.

– Но предал не только он!
– продолжал перекрикивать толпу Ёж. И у него, кстати, неплохо получалось.
– Наши вожди и некогда уважаемые люди наших племен тоже были в сговоре!

После этих слов толпа за стеной попритихла.

– Взгляните на те копья!
– Ёж махнул рукой в сторону кораблей.
– На остриях вы увидите их головы! Головы предателей!

Над пристанью повисла гнетущая тишина.

– Отныне наши племена не будут участвовать в Отборе!
– слова парламентера падали на слушателей, словно камни с обрыва.
– Ни князь, ни его хозяева больше не получат наших родичей!

– Какие еще хозяева… - пробормотал Сыч.
– О чем говорит этот сумасшедший?