– А мне нравится твой стиль, крошка, - говорю я и целую ей руку, как джентльмен, а потом еле сдерживаю довольный смешок, когда выхожу на своем седьмом этаже.

Еще одна перспективка, точняк, хотя и слишком близко к дому, как по мне, а в этом всегда есть свои недостатки и преимущества.

Иногда мне кажется, что я должен отрезать себе ногу или еще что-то, чтобы другие ребята получили хоть какой-то шанс на победу ...

Мой кулак сокрушает этот ебаный аппарат, и в конце концов мы наслаждаемся тишиной. Кайфолом лежит рядом с нами на матрасе с какой тюбетейкой на голове; он крепко спит, даже от этого чертова будильника не проснулся. Думаю, если бы я бухал всю ночь, в моем рту не появилось бы хуже привкуса, чем сейчас. Я поднимаюсь и чувствую всей кожей, что это не квартира, это - ебаный холодильник, так быстро натягиваю джемпер, какие-то драные штаны и носки. Затем высовываюсь в окно, чтобы насладиться видом на Лондонские поля.

Слабое солнце появляется над горизонтом. Хотел бы я, чтобы сейчас было лето, мне оно всегда нравится. Но послезавтра - Рождество, хотя я остаюсь здесь только ради Нового года. Я иду на кухню, чтобы включить отопление и воду.

Я думаю о собеседовании с тем говнюком, но вдруг вижу Никси на кухне; он сидит за столом в отступавшей темноте, перед ним лежит пакетик с коричневым. Еще на столе я вижу открытый пакет со спидом. Он вскипятил воды и сделал себе кофе.

– А мы еще не опаздываем на собеседование к тому говнюку?

– Нет ... Еще куча времени, некуда спешить, - объясняет он и предлагает мне трубку с фольгой.

Я смотрю на коричневую пудру цвета кофе, которая дымится на прожженной фольге, и считаю, что тупо будет с моей стороны отказаться. Я беру трубку, поджигаю ее, и фольга занимается пламенем. Затем прижимаю трубку к потрескавшимся губам и всасываю вкусный от спида воздух, чувствуя, как мои легкие наполняются дымом и металлическим привкусом. В голове сразу становится легче, и из моего тела исчезает все напряжение.

Хоть через нос, хоть через ебаные вены

Ничего не усиливая, только разрушая свой мозг

Милый, милый дом в Лейте ... Я откидываюсь назад, опираясь на стену, но ощущение у меня такое, будто я лечу и падаю на мягкую перьевую перину. Затем глотаю пилюлю солоноватого СПИДа. Потом - еще одну. Чувствую некоторый подъем через десять минут, но я все равно как безвольная марионетка, которой руководит какой-то сумасшедший кукольник. Мои ногти скребут по краю стола.

– Так этот парень ... с которым нам надо пообщаться ... работает на паромах?

– Тони примет нас, обещаю, - уверяет Никси.
– Нам нужно держаться вместе, чтобы получить настоящую работу. Затем мы втянемся, начнем пользоваться льготами. Они устраивают всевозможные особые условия для сотрудников, все за счет фирмы.

– Звучит прекрасно, - соглашаюсь я.

– Но мы должны держаться вместе, повторяю, если хотим достичь желаемого.

– Легче сказать, чем сделать, - киваю я трубке, затягиваясь ядовитым дымом еще раз.
– Время выпить кофе.

– Да, придется приложить серьезные усилия, - тараторит Никси, выдыхая дым в воздух перед собой.
– Мы все под угрозой. Но останавливаться нельзя. Делаешь дело, или увольняют. Все на свете изменчиво. Нельзя ожидать, что найдешь себе одну работу на всю жизнь. Один дом на всю жизнь. Одну телку на всю жизнь.

– Скажи это Кайфолому. А вообще, в таких обстоятельствах обдирать государство, как овечку - это достойное дело, благородное. Это очевидно для каждого, кого в голове больше одной извилины, - с этими словами я концентрируюсь на Никси. – То есть мы работаем с этим мудаком только из-за невероятных перспектив, да?

Он громко, раскатисто смеется.
– Мне просто нравится обдирать государство, но вы, шотландцы, - другое дело; в этом заключается ваше истинное предназначение.

Ебаный подонок, блядь. Я добавляю героина, и на этом наша вежливая беседа хозяина с гостем стихает, и я концентрируюсь на том, что сам не найду дороги к работе. Вообще, в Лондоне значительно легче сориентироваться, так как все районы находятся совсем близко друг к другу. Но я не жалуюсь, мне действительно хочется зацепиться в деле Тони.