– Тогда, - предлагаю я ему, указывая на поломанный домофон на подъезде, - проведи меня.

– Хорошо, - осторожно соглашается он, и мы идем по лестнице в квартиру Джонни.

Затем Мэтти просит меня стать напротив глазка, а сам звонит в дверь.

– Сука, меня он больше не пускает, - тихо шепчет он.

– Я тебе - не троянский конь, - отвечаю я ему, потому что он очень меня раздражает, но вдруг дверь открывает Рэйми. Он одет в футболку с надписью «Я родился под путеводной звездой», но эти буквы не фабричные, он сам сделал их из голубого пластика и криво наклеил на футболку.

– Покрась свой вагон , - почему-то говорит он и приглашает меня войти, но видит Мэтти и упрекает его голосом одной женщины из телевизора, которая дрессирует собак: -

Непослушный Мэтью, плохой мальчик, плохой.

– Дай ему покоя, Рэйми.

Рэйми пожимает плечами и впускает нас. Я попадаю в гостиную, где сидят Джонни и человек, которого я уже раньше видела, хотя и не здесь. Это - друг брата Александра, парень, которого мы с Саймоном застали в этом же доме, когда он ссорился с Джонни на лестничной площадке. Он выглядит значительно лучше в обычной одежде, его волосы даже еще короче, чем в прошлую встречу. Он меняется в лице, когда видит меня, но Джонни успевает первым:

– Очаровательная мисс Лозински! Всегда рад, мы ...

Он резко останавливается на месте, когда из-за моей спины появляется Мэтти.

– А ты здесь какого хуя делаешь? Я же сказал тебе, блядь!

Мэтти глупо улыбается и ведет плечами, но его присутствие, или, возможно, мое, смущает того парня:

– Что происходит, Джонни?

Джонни хочет убедить его, что все в порядке.

– Они свои, - говорит он, с улыбкой поворачиваясь ко мне, - хотя со стороны Эли было бы очень мило привести с собой какую-нибудь подружку ...

– Чтобы ты их всех обслюнявил и облапал?
– шучу я, но почему-то мне не удается рассмеяться, я только выдавливаю из себя жалкую улыбку.

ГОСПОДИ ...

– Приехали!
– Белый Лебедь всегда был джентльменом, и он замирает, увидев слезы, которые вдруг начинают бежать моими щеками.
– Эй! Эли! Что случилось, милая моя?

Я рассказываю ему все, откуда я только приехала; и Джонни действительно просто славный.

– Ебаный в рот, Элисон, мне так жаль ...
– он качает головой.
– Это ужасная болезнь. У моего отца было то же самое. У меня сердце кровью обливалось, когда он боролся за свою жизнь каждый день. Я Бога молил, чтобы он послал отцу смерть, чтобы тот нашел покой, но нет. Все было ужасно. Даже хуже, - рассказывает он, обнимая меня и гладя по волосам, как ребенка.

Он идет на кухню и ставит чайник, мы с Мэтти идем за ним.

– Э-э-э, Джонни, мне бы ширнуться, - просит Мэтти.

– Ее мать только что умерла, ты, блядь, Обколотый говнюк, - кричит тот в ответ, указывая рукой на меня.
– Найди в себе хоть немного уважения!

– Ты прав, э-э-э, мне тоже жаль, Эли, - говорит Мэтти и неуклюже пожимает мне руку.

Сама поверить не могу, что пару лет назад я с ним спала.

Тот второй парень, друг брата Александра, встает и заходит на кухню, шепчет что-то Джонни, тот кивает. Затем он говорит так, чтобы мы все его хорошо услышали:

– Мне пора идти.

– Пока, мой костлявый друг, - отвечает Джонни с напряженной усмешкой.

Парень направляется к двери, но Мэтти преграждает ему путь и спрашивает:

– Простите, друг, я что-то не расслышал, как ты сказал, тебя зовут?

– А я и не говорил, - коротко отвечает парень и поворачивается ко мне: - Сочувствую твоей потере, крошка, но скажи своему бойфренду, что его брат - ебаная коварная дрянь, и он еще свое получит!

– Ну-ну, парень, она потеряла мать сегодня, - начинает Джонни, но не может скрыть любопытства и испытующе смотрит на меня.

– Не нравится мне твоя компания, Джонни, совсем не нравится, - мрачно говорит парень и уходит. Джонни тоже расстраивается и бежит за ним.

Я слышу, как они быстро шепчутся о чем-то уже за дверью. Я выхожу к ним и кричу тому мудаку:

– Я не знаю ничего ни о его брате, ни о ваших ебаных делах, все, что я делаю, - это трахаюсь с парнем, у которого есть степень по ботанике и первоклассная государственная работа! Понятно?!

Тот смотрит на меня и извиняется:

– Прости, крошка, действительно, не надо было тебе это говорить ... Извини еще раз.

Джонни кивает, и я милостиво тоже киваю:

– Ну и хорошо, - и направляюсь в квартиру.

Мэтти все слышал, но пытается напустить на себя равнодушный вид.

Джонни возвращается назад на кухню.

– Прости за это, куколка, - говорит он и смотрит на совершенно бледного Мэтти, его руки сжимаются в кулаки.

– Ну ты, сука, разозлить меня хочешь?!
– кричит он.

Мэтти делает вид, будто не понимает, о чем идет речь, его голос становится таким тоненьким, когда он начинает жалобно бубнить. Я уже видела такое, это - его девичий способ самозащиты, ненавижу в нем эту привычку.