– А чем ты занималась, прежде чем прийти работать сюда?

– В основном кражами, - улыбается она, касаясь серьги в моем ухе так, будто хочет украсть и ее.
– Я и сейчас этим подрабатываю. Она кивает в сторону сумки с эмблемой «Силинк», которую бросила на столик.

Конечно, я и сам мог бы догадаться, посмотрев на ее одежду; слишком дорогую для такой девочки, как она. И я уже хочу рассказать ей о Мерриоте, но вовремя одумываюсь, потому засыпаю в дурманящей, странной дремоте в ее объятиях, зная, что утро совсем скоро и нам обоим надо будет вскоре вставать к утренней смене.

Утро приносит свежесть и прохладу, а еще - атмосферу недоверия, отравленную страхом и паранойей. Нет, это не из-за Шарлин, с ней все хорошо, хотя она и выгоняет меня в мою каюту где-то на рассвете. Я перелезаю через Никси, чтобы добраться до верхней полки, и сплю около сорока минут, пока не просыпаюсь от общей побудки.

Нет, плохо мне приходится за завтраком в столовой. Оказывается, Мерриот стучал в наши двери всю ночь и все утро. Он недоволен, у него даже челюсти от гнева трясутся. Он ставит рядом с нами свою поднос с миской каши и кофе, потом нависает над нами и дает хорошего нагоняя.

– Я вас, говнюков, этой ночью искал, - по-змеиному шипит он на меня, Кайфолома и Никси.
– А что бы случилось,. Ели бы я должен вам отдать партию?

Мы молча смотрим друг на друга.

– Чтоб больше такого не было!
– угрожает он, садясь на стул.

– Очень приятный способ пожелать доброго утра, - говорит Кайфолом.

Я начинаю психовать, моему терпению тоже приходит конец. Будто мы именно на это подписывались. Я начинаю просчитывать все; прибыль от партий, время, которое мы потратим на их доставку ... Кажется, этот мудак считает, что он - наш хозяин. Что ж, время напомнить ему, что я - не его собственность.

– Никто не обещал, что будет легко и приятно, - говорит Мерриот, и я замечаю, как в глазах Кайфолома вспыхивает возмущение, когда старый наркоманский мудила смотрит на него, чтобы убедиться, что он правильно его понял.
– Я понятно объясняю, Саймон?

– Лучше о нем позаботься, - указывает Кайфолом на меня, точно догадался, что я переспал вчера с Шарлин.
– Mancanza di disciplina.

– О чем это он?
– спрашивает Мерриот Никси.

– Хуй его знает.

Этот мудак думает, что мы подсели так же прочно, как и он сам. Но мне кажется, дела у нас совсем другие - существует большая разница между тем, как изредка курим мы, и его сильным привыканием к наркотикам; он сейчас - как марионетка, которой руководит какой-то говнюк, которому похуй на всех и вся.

Мерриот заводит старую песню, он самовлюбленно и надменно отчитывает нас:

– Как только вас поймают, сразу отправят назад, в ваш городишко, где вы будете просить милостыню, чтоб ширнуться, потому что вас может спалить Кертис, когда заступит на смену, - предупреждает он, обводя нас суровым взглядом, но он не страшнее какого-нибудь Лэрри Грейсона в балетной пачке.
– Не давайте ему никакого повода для обыска, потому что он обнажит вам жопы и залезет каждому в очко до самых кишок, только бы найти наркоту.

Я замечаю, как Кайфолом закатывает глаза в театральной жесте, но ужасная перспектива точно не прошла мимо его ушей. Мерриот злорадно смеется, но сразу становится мрачным; больше он не играет в игры и не пытается произвести лишнего эффекта.

– Если серьезно, то вы можете очень сильно вляпаться, и никто никогда не узнает, что вас заварили в цистерну и пустили в открытое море. Видимо, это дерьмо собачье или просто преувеличивает, но нас проняло, и мы сразу почувствовали в себе дисциплинированность. Я стыдливо смотрю на колени, затем - на Никси.

Мерриот встает, едва коснувшись своей каши, но так крепко опирается на стол, что у него аж костяшки пальцев белеют.

– Держите себя в руках, или я заменю вас, блядь, - рычит он и выходит прочь.

Кайфолом качает головой:

– Кто такой этот хуй, о котором он рассказывал? Во что ты нас втянул, Никси?

– Нечего было тогда подписываться, - отвечает Никси.

– Я подписывался только на наркоту для себя. Этот мудак только это нам и обещал. И все было хорошо. Сейчас мне это больше не нравится. Это - конец. Мой друг Андреас целые тонны коричневого где-то находит. Если бы мы только могли провезти его через таможню...

Кайфолом говорит тише, кажется, теперь к нам прислушивается Кремовая Рубашка. Вероятно, наши туристы как раз должны были вернуться, а потому нам было начать готовиться к плаванию в родные английские пенаты. Он откашливается, крутит свою вездесущую папку, указывает нам на часы, разворачивается на каблуках и идет по своим делам.

– Блядь, - ноет Кайфолом, - здесь даже вздохнуть нельзя свободно, чтобы ни один пидор к тебе не приебался. Официальная экономика, «теневая» экономика, без конца и края. Каждый хочет трахнуть тебя в задницу.