– Я рада, что ты не хочешь больше возвращаться на этот гребаный корабль. Слышала, что вы попали там в беду ... с Мерриотом, все такое. Все об этом говорили.

– Что?
– ошеломленно спросил Рентон, теперь еще больше радуясь тому, что они буквально сбежали с судна. И действительно, они вовсе не были осторожными, вдруг с ужасом понял он; но страшная правда в том, что всем было на это похуй. Но теперь все изменится, потому что в компании теперь все знают нашу историю. В конце концов, для нас начинается эпоха штрейкбрехерства и травки.

– Забудь об этом дерьме, - советует ему Шарлин, подпирая кулачком голову.

Яркое солнце сияет так, что освещает ее тонкие женские черты, и Рентону кажется, что она, несмотря на свой курносый носик и хрупкую фигурку, пожалуй, старше него.

– Бля, ты, наверное, крепко подсел, если так трясешься из-за этой истории. Ну что ты, я просто внимательно смотрю по сторонам и подмечаю детали. Кстати, в прошлой неделе Бенсон нанял охранную фирму, слышал об этом?

– Но это было только для безопасности пассажиров. Из-за постоянных скандалов и драк футбольных фанатов, все такое.

Шарлин подозрительно щурит глаза:

– Ты правда думаешь, что это - основная причина, дурачок?

Но он так не думал. Рентон знал, что происходит сейчас в компании «Силинк». Но ему хотелось, чтобы она и дальше думала, что он здесь ни чего, несмотря на месть Мерриота, который предложил ему когда-то определенную сделку.

Он не хотел признаваться ей, что не хочет возвращаться на «Силинк» еще и потому, что она не собирается этого делать. А чем она будет заниматься, в отдаленной перспективе? Но ее насущные потребности ему и так известны, и поэтому они проживают в Вест-Энде.

Свою роскошную шевелюру Шарлин завязала в низкий хвостик, оставив на свободе только два небольших локона по бокам, которые она накрутила и зафиксировала лаком для волос. По ее просьбе он тоже принарядился в свой единственный темно-синий похоронно-свадебный костюм. Пока он ждет ее на Карнаби-стрит, она крадет для него в магазине черные кожаные туфли и голубую рубашку с галстуком - он чуть не кричит от восторга, когда она делает ему такой щедрый подарок. Он насмотреться не может на ее профессионализм, на то, как ее набитая краденым сумка с эмблемой «Силинк» мастерски обходит турникеты. Спрятавшись за низеньким газоном, он переодевает старые кроссовки и рваные футболку и выходит на свет, чтобы покрасоваться перед девушкой.

– Вот теперь ты готов, - одобрительно говорит она, поправляя ему галстук, будто он собирается первый раз в первый класс.

Затем они идут в магазин «Джон Льюис» на Оксфорд-стрит, где заполняют сумки по полной, Рентон успевает заглянуть даже в любимый «Фред Перри». В туалете он курит коричневый, который он приобрел у Тони, затем глотает хорошую дозу кислоты, разглядывая свою добычу. Он сидит там целую вечность, выпуская дым в маленькое окошко, пытаясь избавиться неприятного для покупателей запаха. В конце концов, он выходит, еле передвигая ноги и опасаясь, что Шарлин убежала или ее поймали, но радостно улыбается, замечая ее озорную улыбку. Они берутся за руки и выходят из магазина, наслаждаясь своим успехом.

Они целуются и обнимаются всю дорогу до «Гайбери-энд-Айлингтон», Рентон все время отхаркивает слизь, которая выделяется в его горле, стараясь не дышать на Шарлин. Его ладонь лежит на ее животе, прикрытом поясом юбки, не дает ему опуститься ниже. Она держит руку в его кармане, на ходу ее ладонь постоянно шевелится, вызывая у него эрекцию.

Пока он придумывает вялые планы на будущее, Шарлин огорченно взвешивает все возможные способы напомнить ему, что она любит другого и совсем скоро бросит своего шотландского любовника. Когда они покидают Виктория-Лейн и шагают к Далстон-Кингзланд, из-за собственного чувства вины она становится холодной и отстраненной, но Рентон слишком кайфует от героина и имеет мало опыта в таких вещах, чтобы заметить это и уделить внимание изменению в ее настроения. Они заходят в лифт в доме Беатрис и одновременно печально вздыхают, и только тогда он грустно признает, что в отчаянии у них одно дыхание на двоих.

Зайдя в квартиру, они видят Никси, который сидит в кресле и делает вид, будто смотрит повтор «Королевского суда», пока они обмениваются грустными взглядами. Там показывают, как далеко можно зайти, только бы все осталось в пределах закона. Говорят, что можно выпотрошить человека с помощью хирургических щипцов, а потом спрятать все по отдельным мешках или даже разрубить конечности, если речь идет об опытном «пользователя». Но, конечно, выбрасывать мусор в мусоропровод в тот день было очень и очень серьезной ошибкой со стороны преступника.

Он безразлично здоровается с Рентон и Шарлин, когда те заходят в комнату и падают на диван, но их внимание сосредоточено исключительно на телевизоре.

– «Королевский суд» ... Клево ...
– говорит Рентон, и Никси смотрит в сторону кухни.

– Марк ... Мне надо серьезно с тобой поговорить ...
– говорит Шарлин, манерно держа осанку, но Рентон обнимает ее и закрывает девушке рот долгим поцелуем.

Они начинают в шутку бороться и истерически смяться, и вот вам - опять лижутся. Никси замечает, что его шотландский друг и эта Девушка-с-высокой прической выглядит так, будто только что собственноручно изобрели секс; так часто ведут себя те, у кого секса уже сто лет не было. Рутинный трах этих Бонни и Клайда снова напоминает ему о собственном целибате, и он думает о Марше, которая находится буквально за семь этажей над ним, о уничтоженном абортом плоде их любви, который превратился в навоз на каком-нибудь городской свалке.