– Вообще, я не работаю, я безработный.

Она с силой толкает меня в бок, прямо как Бэгби!

– Я знаю, что такое остаться без работы. Ты тоже одна из многомиллионных жертв Мэгги, понимаю.

Чистейшая правда, друг. Я, типа, тоже жертва тэтчеризма. Она оглядывается по сторонам и шепчет мне на ухо:

– Думаю, мы могли бы пойти сейчас в мой номер в отеле, выпить бренди, - приглашает она, поднимает свой бокал к свету и улыбается.
– Настоящего бренди. Хочешь, Дэнни?

– Круто!
– загораюсь я.
– Только скажу своему приятелю, что убираюсь отсюда.

Она грустно смотрит на Кайфолома, который сейчас в своей стихии - сидит между двумя куколками рядом с музыкантом из группы. Замечаю кривую, презрительную улыбку на ее лице, кажется она действительно полюбила не Кайфолома, а меня. Я подхожу к нему и отвожу его в сторону.

– Эй, кошак, у меня есть результат. Клаудиа хочет взять меня с собой. Но я не очень уверен ...

Мой друг смотрит на нее, она разговаривает с какой-то обезьянкой, и затем говорит мне:

– Она старая курица, но ты просто должен это сделать! Только подумай о перспективе! Как Рентон будет завидовать! К черту все, Игги делал это с ней! Леннон тоже. И Джаггер. И Джим Моррисон. Твой член должен побывать в том влагалище, которое трахал Игги!

Об этом я даже не подумал, но это же будет ужасно - трахать такую старую тетю, типа.

– Да, ты прав, кошак. Ты все так описал, что я просто не могу отписаться от этого дерьма, ага.

– Бога ради, - отвечает Кайфолом и добавляет шепотом: - Кстати, о дерьме - трахни ее лучше в жопу!

– Что?

– В задницу трахни. Затолкайте ее дерьмо назад, в желудок, трахни по самые уши.

Так и не научился уважать женщин. Я строго отвечаю ему:

– Э-э-э ... Я не очень хотел бы обсуждать такие вопросы ... Э-э-э ...

Кайфоломовы глаза горят. Он точно уже что-то принял, пожалуй, нюхнул кокаин, типа. Я видел, как тот гитарист тоже загнал дорожку.

– Слушай сюда, - дергает он меня за рукав.
– Ее потный древний пирожок похож на Большой каньон. Игги Поп написал песню «Rich Bitch», «Богатая сучка», о ней. Помнишь строку: «В ее влагалище можно на грузовике заехать»? Это точно о ней. А это, не забывай, сказал сам Игги, у которого хуй был большой, как у осла, и это было еще в семидесятых, после чего она еще двести штук детей нарожала. А потом ей еще и гистерэктомию сделали, всю матку удалили. Если у тебя в штанах не Эйфелева башня, твой хуй в ней просто потеряется. Поэтому лучше оставь эту тупую идею и трахни ее в карий глаз, - командует он, запихивая мне какой-то пакетик в карман куртки.

– Что? .. Что это? У меня есть гандон, - удивляюсь я.

После всех этих историй о СПИДе и прочем, друг, я, типа, постоянно с собой их ношу. Никогда не знаешь, чем закончится этот день, да.

– Это - лубрикант. Смажьте член, раздвинешь ей ноги, типа, в миссионерской позе, а потом спустись чуть ниже. Ей понравится. Европейские девушки только так и трахаются. А в Италии так делают для того, чтобы девушка не забеременела и чтобы Папа Римский ни о чем не узнал. Ты - ирландец, ты должен знать все эти приколы! Воткни ей в очко и услышишь, который у нее родной язык, говорит она по-голландски, или закричит на всех языках сразу, блядь!

– Ладно...

Я возвращаюсь к Клаудии, она встает со стула, высоко поднимает голову и выходит из комнаты. Шагаю за ней, оглядываюсь на мгновение и вижу, что Кайфолом провожает меня взглядом и показывает большие пальцы, мол, все будет супер, а гитарист жестом показывает, будто перерезает себе горло. Я отворачиваюсь от них и начинаю беспокоиться. Замечаю, как к машине идет еще один парень; она что, хочет секса втроем? Я волнуюсь, потому что слышал, как либеральны во всех сферах голландцы, они позволяют себе все и вся, но потом догадываюсь, что это просто водитель. Мы с ней устраиваемся позади, он садится за руль. И красотка, которая стояла рядом со мной на концерте, ждет певицу на улице и кричит:

– МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ!

Я бы не хотел, чтобы нас видели вместе, но Клаудиа просто отвечает ей:

– Иди на хуй, идиотка.

И мы трогаемся с места. Едем в гостиницу «Кейли». Господи, я нервничаю, как никогда раньше, а потому начинаю болтать, как неистовый, болтать что-то о концерте, как мне понравилась новая версия «The Nightwatchman» с гитарными рифам Даррена Фостера. Она закрывает мне рот и просит:- Ш-ш-ш ... Мне не нравится, когда ты так много говоришь.

Я закрываю рот, и скоро мы оказываемся в «Кейли», швейцар открывает двери нашей машины, и мы заходим в гостиницу. Мы с водителем похожи на обычных пьяниц с улицы, но весь персонал ультравежливый с нами из-за этой женщины. Точно говорю, приди я сюда сам, меня бы даже на порог этого роскошного лобби не пустили. Огромные хрустальные люстры, мраморные колонны, под ногами - бархатный ковер ... Мы проходим под высоким альковом и попадаем к лифту ... О Господи ...

Затем заходим в ее номер. Он просто огромен - в этот номер, типа, можно вместить целых две обычных киркгейтских квартиры. В нем есть гигантская ванная комната. Клаудиа бухается на огромный траходром и поглаживает место рядом с собой, приглашая меня. Я очкую - у меня всегда так с девушками бывает, и хотя никому из ребят я об этом никогда не рассказывал, но у меня уже был секс. Трижды. Будь спокоен, как слон, друг, приказываю себе я, но мои нервы скрутились в тугой клубок. Если мне так сложно с девушками, которые мне искренне нравятся, то это точно завершится катастрофой, ага. А если честно, то Клаудиа мне вообще не нравится, потому что она выбралась из своих узких джинсов и обнажила отвисшие бедра, а я смотрю на ее двойной подбородок и вспоминаю ту обложку альбома снова и снова. Вот что мне интересно: там действительно была изображена Клаудиа Розенберг?