— И чем же ты планируешь заниматься, дитя? — иронично поинтересовалась Тийла. — Что ты умеешь?

— Ну, — Альва, смутившись, задумалась, — я хорошо стреляю из лука…

— Стреляешь из лука?! — тетушка всплеснула руками. — В самый раз занятие для благородной девицы! И куда ты планируешь пойти с таким умением? В гвардию? Или, может, в стражу?

Девушка молчала, насупившись.

— Женская работа — прясть, стирать, готовить, ходить за детьми… Разумеется, я имею в виду женщин низкого происхождения.

— Между прочим, стрельба из лука ничуть не пятнает дворянское достоинство, — парировала уязвленная Альва. — Занятие, вполне достойное рыцаря…

— Рыцаря, но не дамы!

Впрочем, спор быстро сошел на нет, очевидно, Тийла совсем не верила в способность племянницы осуществить свою безумную затею.

— Как бы там ни было, девочка, нам нужно подумать о том, как раздобыть денег… — с этими словами тетя поднялась со своего трона и направилась в дом. Альва пошла за ней. Войдя в спальню, Тийла открыла верхний ящик растрескавшегося комода и достала оттуда старинную шкатулку тонкой работы. Порывшись в ней, женщина извлекла ожерелье «под шею» — массивное, но красивого плетения, из темного золота с опалами и янтарем.

— Вот, — вздохнула Тийла. — В нем я была на нашей с Гиларом свадьбе. Жалко отдавать, но придется. Если заложить его, можно отдать Чиртону большую часть долга. Причем я хочу сделать это завтра же утром, чтобы он не смел унижать меня напоминаниями. Сбегаешь до лавки Ярли Палена? Я бы сама сходила, но не хочу, чтобы меня там видели. Люди решат, что вдова Ормонд совсем обнищала. Кроме того, этот сквалыга Ярли, увидев хорошенькую девушку, даст лучшую цену.

— Конечно, тетя, — Альва взяла у тетки ожерелье. — Прямо сейчас и пойду.

Поцеловав тетушку, она выскочила на улицу. Ничего, она еще выкупит свадебное колье Тийлы. Пусть тетя сколько угодно негодует или смеется над ее идеей, но она — Альва — найдет работу и добудет деньги. Не дело это — сидеть на теткиной шее.

Уже стемнело, но лавка Ярли открыта допоздна, тем более что часть его клиентов предпочитала являться в темное время суток. Альва не боялась ходить одна в такое время. Во-первых, лавка совсем близко, во-вторых, уж она-то сможет за себя постоять, если что. Если она сумела в одиночку добраться из Фьерры в Вельтану, то до соседней улицы как-нибудь дойдет. Альва не только мастерски владела луком, но и дралась неплохо. Девушка всегда носила при себе пару ножей и в случае необходимости, не задумываясь, пустила бы их в ход. Однако тетушке об этом знать вовсе не обязательно, она и так, кажется, расстроена тем, что племянница не желает соответствовать положению благородной девицы.

Мимо девушки прошел солдат в форме дайрийской армии. Альва проводила его ненавидящим взглядом. Ублюдки, чтоб вам всем передохнуть! Но воображение тут же против воли нарисовало образ другого дайрийца — того, что оставил ей лук. Лук был хорош, да и рыцарь был бы тоже неплох, кабы не был дайрийцем. Однако для подлого захватчика он вел себя довольно благородно, если уж быть честной. Не дал своим людям ее убить или обидеть, принес лук взамен сломанного, даже предложил проводить до столицы. Но больше, чем все великодушные жесты вместе взятые, ее впечатлило то, как дайриец перерезал тетиву ее старого лука метательным ножом. Перерезал за миг до выстрела, даже не задев лучницу. Ну и, опять же, оружие он подарил отменное. Альва не расставалась с вражеским даром, оправдывая это соображениями безопасности и надеясь когда-нибудь пустить его в ход против тех же дайрийцев.

Альва совсем немного не дошла до лавки Ярли, когда услышала пронзительный женский крик. Не задумываясь, она бросилась в сторону, откуда кричали. Вскоре девушка была уже на месте происшествия. Кричала Мильда Пален — жена Ярли. Вопила женщина громко и протяжно, хотя непосредственно ей ничего не угрожало. Вокруг Мильды уже собралось изрядное количество народа, грозившее вскорости перерасти в толпу. Перед орущей теткой на земле лежало тело — по всей видимости, мертвое. Вряд ли Мильда подняла бы такой крик из-за банального пьяницы. Из лавки на вопли жены вышел Ярли. Забавно, отметила про себя Альва, что он оказался здесь позже нее и кучи народа, хотя нужно было все-то открыть дверь из дома на улицу. То ли привык к женушкиным воплям, то ли был не прочь, чтоб с Мильдой случилось что-нибудь неладное. Увидев труп, Ярли нахмурился.

— Он же только от нас вышел! — госпожа Пален наконец обрела дар речи. Возможно, этому способствовало явление мужа.

— Какого Изгоя здесь происходит? — грозно вопросил Ярли.

Впрочем, объяснить хозяину лавки происходящее вряд ли кто-нибудь мог. Покойник лежал на спине. Крови видно не было, и вообще Альва не заметила никаких повреждений. Даже одежонка убитого была в полном порядке, если не считать крайней степени ветхости и загрязнения.

— Ох, сохрани нас богини, вы в глаза-то ему загляните! — пролепетал кто-то из женщин.

Глаза у покойника были открыты. В них действительно застыло весьма странное и неприятное выражение. Словно перед смертью несчастный столкнулся с тем, что его до ужаса напугало. Вообще же, очень странно, что взгляд мертвого человека хоть что-то выражал. Альва немало повидала мертвецов, в том числе и с открытыми глазами. Глаза эти были мутными, подернутыми пленкой и совершенно бессмысленными. А тут человек мертвый, а глаза — живые. Бред какой-то!

Теперь голосили уже несколько женщин, причем поводом послужила явно не скорбь по покойному. По толпе сначала робко, потом все набирая силу, пополз слух о том, что это «то самое убийство»…