— Кстати, как вы оказались здесь? — она озвучила явно запоздалый, но оттого не менее важный вопрос.

— Пришел, — Дайриец на ходу пожал плечами.

— Я имею в виду, с какой целью?

— Хотел удержать вас от идиотского побега в обществе юного Таскилла, — очевидно, увидев выражение лица спутницы, которая остановилась как вкопанная, он продолжил: — Не бойтесь, я не собираюсь мстить ни ему, ни вам. Хотя, не окажись меня рядом, вы понесли бы за свою опрометчивость кару, куда более серьезную, чем я в состоянии измыслить. И не спрашивайте, откуда я знаю о ваших замыслах…

— К чему спрашивать? — зло бросила Тэсса. — И так ясно, что это все ваша ищейка, ваш верный Торн, будь он неладен…

— Если бы не он, вы были бы сейчас мертвы.

Крыть Лотэссе было нечем. После этого они хранили молчание вплоть до того момента, когда король подвел Тэссу к двери ее апартаментов.

— Теперь я жалею, что распорядился поселить вас отдельно от ваших родителей, — неожиданно заявил Малтэйр.

— Так это было ваше решение? — Тэсс была удивлена.

— Сложно было не заметить, что ваши отношения с матушкой, э-э… несколько натянутые. Я решил, что вам будет комфортнее без ее излишней опеки.

Опять это удивительное внимание в мелочах — при том, что по большому счету с ней совершенно не считаются.

— Однако я настаиваю на том, чтобы вы ни в коем случае не оставались в одиночестве в ближайшее время. С вами живет кто-нибудь из ваших дам или служанок?

Она отрицательно помотала головой. И зачем он спрашивает? И так, скорее всего, знает, что никто с ней не живет, раз уж приставил Торна следить за каждым ее шагом. Нет, конечно, в течение дня ей прислуживали камеристка и пара горничных, но на ночь девушка отпускала их на родительскую половину. Тэссе совсем не нужно было, чтобы девицы докладывали матери о ее ночных похождениях или того хуже начали за вознаграждение шпионить в пользу Дайрийца.

— Я пошлю кого-нибудь, пусть пришлют к вам женщин из свиты вашей матушки, — решил король. — Скажите им, что во время вечерней прогулки случайно упали в фонтан… глупо, конечно, зато правда. И вследствие приключившейся с вами неприятности вам чрезвычайно понадобится забота вашей челяди.

А вот тут он был прав. Лотэсса как никогда нуждалась в заботе — горячей ванне, сухой и теплой одежде, грелке в постель и бокале подогретого вина с медом и пряностями. Но еще больше она нуждалась в том, чтобы кто-то просто был рядом этой ночью, пусть даже глупые маменькины служанки, лишь бы только она самолично не заявилась.

— А еще я поставлю возле ваших дверей гвардейцев, — тон Малтэйра был таким, словно в его предложении не было ничего из ряда вон выходящего.

— А это не слишком? — поинтересовалась девушка не без сарказма. — Если вы не хотите привлекать лишнего внимания к случившемуся….

— Что ж, — король словно задумался на секунду. — Пусть все решат, что я вас не охраняю, а стерегу, энья Лотэсса. Тем более что ваше поведение при дворе явно дает мне повод для подобных мер предосторожности.

И вновь ей нечего было ответить. Да и вообще говорить больше не о чем. И если она не мечтает остаться в одиночестве, избавившись от общества Дайрийца, то лишь потому, что ей все еще очень страшно, и лучше уж он, чем вообще никого рядом.

Король, очевидно, понял, о чем думает его невеста, и решился наконец ее оставить. Он поклонился и даже позволил себе на прощанье поцеловать ей руку. Уже отойдя на несколько шагов, Валтор Дайрийский неожиданно обернулся и бросил на ходу:

— И, кстати, я буду вынужден забрать у юного Таскилла ключи от входа на территорию дворца…

Конец первой части

Шафира вздохнула и отвернулась от зеркала. Вот уже несколько лет, как собственное отражение ее не радовало. Может быть, в восемнадцать и даже в двадцать лет она была если не красива, то свежа и миловидна, но теперь нельзя утешаться даже и этим. Из зеркальных глубин взирала полноватая женщина среднего возраста (а ведь ей всего двадцать шесть!) с бледной кожей и темными синеватыми кругами под глазами, которые невозможно было скрыть ни пудрой, ни белилами. Конечно, некоторым утешением могли служить волосы, хоть и не густые, зато светлые, довольно приятного льняного оттенка. Но к этому прилагались белесые, почти незаметные брови и ресницы, которые приходилось постоянно подкрашивать. Голубые глаза были бы, пожалуй, даже хороши, не порть их постоянное выражение усталости и тоски, которое Шафира не могла вытравить, даже когда веселилась.

А ведь она королева… точнее, была ею. А до этого была принцессой крови, что тоже кое-что значит. Единственная дочь короля Тарники, в юности Шафира искренне верила, что ей сказочно повезло и жизнь поистине прекрасна. Может быть, поэтому в те времена ее фигура была стройной и легкой, а личико сияло юной безмятежной свежестью. Тарнийская наследница ощущала себя прелестной и обворожительной. А уж когда девушке сообщили, что ее судьба — стать королевой Элара, Шафира и вовсе уверовала в исключительную благосклонность судьбы. Конечно, принцесса не имеет права быть наивной, и король Юлдари объяснил дочери, что на соглашение с Тарникой эларский король пошел не ради прекрасных глаз своей невесты, а в надежде получения солидных кредитов с очень большой рассрочкой. Но девушка небезосновательно полагала, что между монаршими семьями матримониальные дела иначе не вершатся, а потому финансовая сторона не омрачила ее радости от того, что ей предстоит стать королевой самого могущественной страны. И уж тем паче не расстроило Шафиру то обстоятельство, что король Йеланд не особо хорош собой, не силен и не умен. Ну и что с того? Может, он и не похож на героя баллад, зато правит Эларом. Себя же принцесса считала вполне достойной искренней любви, несмотря на то, что союз с ней несет Элару и Йеланду ощутимые финансовые выгоды.

Как же давно все это было, хотя, казалось бы, пять лет — не срок. Но за эти годы все ее мечты и надежды рассыпались прахом. Вслед за ними ушли молодость и красота, а теперь Шафира лишилась последнего — своего положения. Как же грустно быть немолодой, некрасивой вдовой и отставной королевой захваченного государства в придачу. Конечно, Валтор Дайрийский не выставил ее обратно в Тарнику после казни мужа, только радости это не добавило. На самом деле, ей бы самой уехать домой, потому как делать при дворе Малтэйра Шафире абсолютно нечего. Так ведь нет же, осталась, дуреха!