— Миленькое создание, — нервно хохотнул Карст. — Художник, надо полагать, его величество? Что-то подсказывает мне, что энья Лотэсса рисует в иной манере. Тем более, благородных девиц специально обучают изобразительному искусству, пока юноши учатся махать мечом.

— Правильно понимаете, — кивнул Торн. — Но думаю, что энью Линсар тоже стоит попросить изобразить эту дрянь. Не для красоты, а для пользы дела.

— Если спастись так просто, отчего столько людей погибло? — Итон в задумчивости прикрыл глаза и провел ладонью по лицу.

— Во-первых, мы не знаем, есть ли другие выжившие, — Элвир, похоже, вновь оседлал своего конька — логику. — После случившегося вполне можно допустить, что таковые имеются, просто они не сочли нужным бежать к представителям власти и делиться подробностями встречи с чудищами и чудесного спасения. Во-вторых, выход хоть и прост, но вряд ли первая мысль при виде этой твари — что она исчезнет, если ее просто попросить об этом.

— Ну, знаете ли, — возразил на это комендант. — Специально, возможно, до такого и не додумаешься, зато вполне естественной первой реакцией нормального человека при виде этой жути будут вопли вроде «сгинь!» или «изыди!», сопровождаемые размахиванием рук и прочими подобными жестами.

— Это при условии, что они смогут махать руками и кричать, — парировал Торн. — Валтор… король рассказал, что тварь обездвижила его и лишила воли. Очевидно, гадина не может контролировать сразу двух жертв, поэтому энья Лотэсса, оставаясь свободной, смогла воспользоваться своим оригинальным методом борьбы с чудовищами.

— Лишает воли, говорите? — Итон задумчиво потер подбородок. — Значит, вы правы, все дело в том, что их было двое.

— Это лишь предположение, — вздохнул Элвир. — Как бы нам ни хотелось праздновать победу, но пока на один полученный ответ возникает множество новых вопросов. И мы с вами можем сколько угодно строить догадки, понятия не имея, насколько они близки к истине. Единственный, кто мог бы пролить свет на всю эту жуть…

— Это дэна Энлил, — закончил за него комендант.

Элвир вздохнул, кивая. Что ж, сам виноват, не без злорадства подумал Карст. Теперь только и остается, что вздыхать. Неужели, мучая женщину необоснованными подозрениями и без жалости вываливая на нее ужасную правду о покойном муже, Торн не учел того, что им еще может понадобиться ее помощь? Где же его хваленая логичность и предусмотрительность? Хотя, возможно, он и не видел в своих действиях ничего особенного и не понимал, насколько глубоко оскорбляет ту, что уже однажды помогла им. Итон никак не мог забыть изменившегося лица женщины, широко раскрытых глаз, которые придавали ее лицу какое-то беззащитное выражение. Он помнил, как она горячо возражала против того, что считала грязными наветами на своего Тарина, как ей пришлось уступить под натиском доказательств, составленных протектором из показаний соседей мужниной пассии. Не то чтобы комендант жалел Энлил, он почему-то был уверен, что жалости к себе она бы не потерпела. Просто полное отсутствие элементарной человечности в торновской манере ведения допроса казалось коменданту вопиюще неправильным и недопустимым, по крайней мере, когда дело касалось этой женщины. Как ни странно, на этот раз, Элвир был склонен с ним согласится.

— Да, вы были правы, а я нет, — особого раскаяния в его голосе не слышалось, скорее досада. — Но ваша Энлил нам позарез нужна!

— Почему это она моя? — пробурчал Карст.

— Потому, что, кажется, вы ей понравились, производя на моем фоне весьма благоприятное впечатление.

— Да уж, на вашем фоне это было несложно, — поддел Итон. — Достаточно просто молчать.

— Теперь ради пользы дела я готов вымаливать прощение, валяясь у нее в ногах и целуя прекрасные руки… только вот вряд ли она меня даже на порог пустит. А вы — другое дело. С вами Энлил хотя бы поговорит, а может быть, вам даже удастся загладить мои грехи и вновь заручиться ее поддержкой. Расскажите ей, что я несказанно страдаю от осознания причиненной мной несправедливости, — судя по тону, Элвир вошел в роль.

— Врать я не буду, — Итон покачал головой. — Не то чтобы я принципиальный противник любой лжи, но обманывать человека, чьей помощи ищешь, безнравственно, а пытаться обмануть ведьму просто глупо.

— Согласен, — Торн, видно, твердо решил во всем ему поддакивать, лишь бы добиться своего и отправить его к Энлил. — Пожалуйста, поезжайте к ней. Сделайте, что хотите, только пусть она расскажет про этого демона или, как она выражается, на'ари.

— Не надо меня уговаривать, — Карст махнул рукой. — Мне это нужно не меньше, чем вам.

Это нужно всей Вельтане и каждому ее жителю. Если тварь способна напасть на короля, то никто не может чувствовать себя в безопасности. А если что-то нужно городу, то он — Итон Карст — вывернется наизнанку, но сделает все от него зависящее. И пусть ему придется расхлебывать последствия недальновидности протектора, это не имеет значения.

— Я поеду, и притом прямо сейчас.

— Богини поистине возлюбили этот город, послав ему такого коменданта, как вы, дэн Карст, — Элвир, похоже, говорил искренне.

— Если бы богини возлюбили Вельтану, — жестко возразил Итон, — то не дали бы вам захватить ее и убить законных правителей. Больше похоже на то, что они нас прокляли. Сначала вражеское нашествие, а теперь еще и чудовища, хозяйничающие на улицах.

— Мы его остановим, — Торн мгновенно снова стал серьезным. — Пусть мы чужие в вашем городе, Итон, но сделаем все, чтобы защитить его.

Карст подивился и тому, что протектор впервые обратился к нему просто по имени, как к другу, и тому, что признал дайрийцев чужими в Вельтане.