Я положила телефон и вздрогнула, когда меньше чем через минуту он завибрировал.

"Привет. Ты в порядке?"

Я написала в ответ:

"Дурной сон. Как обычно. Почему не спишь?"

"Засада, — ответила она. — Я бы позвонила, но мне нужно молчать".

"Понимаю", — послала я ей.

"Должно быть тебе плохо. Ненавижу то, что ты там одна".

Я грустно улыбнулась.

"Просто приятно знать, что ты рядом".

"Ты уверена, что в порядке?"

"Да, — я ответила. — Просто чувствую небольшую потребность в общении. Прости".

"Никогда не извиняйся за то, что тебе нужен друг, — написала она. — Я позвоню тебе позже. Хорошо?"

"Звучит неплохо".

Я откинулась на спинку кровати и стала пялиться в потолок, пока тишина квартиры не навалилась на меня. Скатившись с кровати, я отложила дневник и пошла в душ. Было ещё слишком рано куда-то идти, но я не могла больше лежать, погрязая в своих страданиях.

РОЛАНД

Я пробирался между деревьями, быстро передвигаясь по неровной земле. Впереди меня дорогу пересекла лиса, а над головой в ветвях безмолвствовали птицы. Большой хищник был в их среде, и они будут прятаться, пока я не двинусь дальше.

Слабый запах океана щекотал мой нос, и я повернул в новом направлении, подальше от утёсов. Мне не особенно нравилось находиться в этих местах после того, что случилось с Сарой здесь в прошлом году, но я хотел быть как можно дальше от Холмов после того, как моя мать сказала мне, что вчера прибыла ещё дюжина волков, половина из которых не были связаны парами. В Холмах становилось слишком людно, и станет только ещё хуже.

Не то чтобы я имел что-то против приезжающих на сбор девушек. Я был уверен, что они были хорошими людьми, и некоторые из них, вероятно, тоже не спешили спариваться. Но, как и Пит, большинство волков мирились со своей судьбой. Спаривание обеспечивало выживание нашего вида, так как только спаренные пары могли иметь детей. Я понимал это и хотел когда-нибудь завести ребёнка, но не в восемнадцать лет.

В груди у меня заурчало, когда я тяжело вздохнул. Не слишком ли много я прошу, закончить колледж и иметь немного свободы, прежде чем остепениться? Или даже познакомиться с девушкой и почувствовать нечто большее, чем лёгкое влечение, прежде чем мой волк свяжет меня с ней на всю жизнь?

Перед моим мысленным взором проплыло лицо Эммы, и я снова поймал себя на том, что вспоминаю свой визит к ней в прошлую субботу. Что было в ней такого, из-за чего я не мог выкинуть её из своей головы? Она была хорошенькой, конечно, но я знал много хорошеньких девушек. Ни одна из них не занимала мои мысли так сильно, чтобы я искал их только для того, чтобы поговорить с ними несколько минут. Дважды на этой неделе я ходил к Гейл на обед, убеждая себя, что это никак не связано с работой Эммы. Абсолютно ничего общего с её милой улыбкой, когда она принимала мой заказ, или завораживающим покачиванием её бёдер, когда она уходила.

Я вспомнил, как во время нашего разговора в квартире её глаза становились грустными, и она отдалялась от меня. Я хотел бы помочь ей с тем, что её беспокоило, но она явно не хотела говорить о своём прошлом, и я не стану давить на неё. У меня было предчувствие, что это заставит её убежать, и это не делало меня счастливым.

Мой новый маршрут привёл меня к старому серебряному руднику. Он был заброшен давным-давно, а теперь заколочен досками, потому что внутри было небезопасно. Теперь сюда приходило не так уж много людей, и именно поэтому это было идеальное место скрыться от всех.

Звук движения впереди, сопровождаемый серией щёлкающих звуков, предупредил меня, что я здесь не один, как думал. Я замедлил шаг и бесшумно подполз к краю поляны перед шахтой, пытаясь понять, кто или что издает этот странный звук.

Не знаю, что я ожидал увидеть, но определённо не девушку, о которой я думал всё утро. Эмма смотрела в сторону от меня, но я легко узнал её миниатюрную фигуру. Какого чёрта она здесь делает?

Ответ пришёл, когда она подняла руки, и я увидел камеру, которую она держала. Она выглядела дорогой, и, судя по всему ей было удобно с ней обращаться. Она посмотрела в объектив и сделала несколько шагов назад, фотографируя вход в шахту, отходя. Она остановилась и двинулась влево, потом вправо, снимая с разных ракурсов.

Я вспомнил фотографии, которые видел в её студии, и понял, что она фотографирует, чтобы потом дома нарисовать шахту. Для меня это была просто чёрная дыра в скале с паутиной и гниющими досками, прибитыми к ней, но для художника это должно было быть нечто большим. Сара была такой же, всегда видя красоту в уродливых вещах.

Эмма резко повернулась в мою сторону и всмотрелась в лес.

— Эй? — осторожно позвала она, делая шаг назад.

Я проклинал свою беспечность. Я был так отвлечён ею, что, должно быть, поднял шум. После её неудачного опыта с Лексой и Джули, я не винил её за то, что она стала дёрганной.

Я вышел из леса на поляну, надеясь, что она узнает моего волка и поймёт, что ей ничего не угрожает. Сидя на корточках, я наблюдал за ней, ожидая, что она сделает.

Её глаза распахнулись, прежде чем она облегчённо вздохнула.

— А, это ты. По крайней мере, я надеюсь, что это ты.

Я кивнул и был вознаграждён нервной улыбкой.

Она пальцами крутила ремешок фотоаппарата.

— Я... я хотела поблагодарить тебя за то, что ты сделал в прошлую субботу. Я знаю, что ты просто делал свою работу, но спасибо.