Пол жестом указал на нас с Питом.

— Каковы шансы, что вы двое?..

Он остановился на полуслове и бросил на меня виноватый взгляд.

— Мы двое, что? — спросил Пит, глядя между нами. Когда никто не ответил, он нахмурился. — Что ты мне не договариваешь?

Я сделал глубокий вдох и выдохнул.

— Вчера вечером на вечеринке я запечатлелся на... Эмме.

Брови Пита исчезли за линией волос. А потом у него отвисла челюсть, когда он осознал смысл моих слов.

— Дружище, на секунду ты ввёл меня в ступор, — он покачал головой. — Что происходит на самом деле?

— Это не шутка.

— Но... это невозможно, — он уставился на Пола. — Так ведь?

Пол кивнул.

— Я тоже так думал, но я был там и видел всё своими глазами.

Пит перевёл на меня ошеломленный взгляд.

— Но…

— Она человек, — закончил я за него. — Я тоже сначала не поверил.

Я рассказал ему о том моменте, когда запечатлелся, и как я ожидал, что это будет одна из волчиц. Когда я описал, что чувствовал, смотря на Эмму, он резко вздохнул.

— Также было у меня с Шеннон, — он сократил расстояние между нами и принюхался. — Запах слабый, но ты пахнешь немного по-другому. Как насчёт моего?

Я понюхал воздух. У нас были чувствительные носы, и мы могли опознать каждого члена стаи по запаху. Запах Пита был немного другим, более сильным.

— Твой тоже изменился.

Когда мужчина-оборотень впервые запечатлевался, он выпускал свой связующий запах, который был неприятен для других мужчин и неотразим для его женщины. Связующий запах отступал, но не исчезал полностью, и он становился сильнее, когда самец возбуждался или защищал свою пару.

— Дерьмо. Думаешь, все остальные заметят? — я не хотел, чтобы стая узнала об Эмме, пока я ей всё не объясню.

Пит снова понюхал воздух.

— Да, потому что я хорошо знаю твой запах. Твоя мама наверняка это почувствует. С таким количеством людей здесь, другим может оказаться трудно учуять его, особенно если они думают, что ты ещё не запечатлён.

Он сел на перевёрнутую бочку с маслом и улыбнулся мне.

— Пол был прав. Каковы были шансы, что мы запечатлимся в одну и ту же ночь?

— Выше, чем вероятность того, что оборотень запечатлится на человеке, — ответил я.

Его улыбка погасла.

— Ты не сказал мне, что произошло дальше. Ты с ней разговаривал? Что она сказала?

— Я разговаривал с ней, но не сказал ей о запечатлении. Не думаю, что она примет меня как свою пару.

Я плюнул и рассказал ему о том, как поцеловал её и как она убежала. Я никогда не делился тем, что происходило между мной и другими девушками, с которыми я был. Но сейчас всё было по-другому, и мне нужно было с кем-то поговорить об этом. Я высказал свой страх, что она не захочет меня из-за того, кем я был.

— Ты этого не знаешь. Я видел, как ей было комфортно с тобой прошлой ночью, и сомневаюсь, что она впустила бы тебя в свой дом или провела бы с тобой день, если бы ты ей не нравился. И ты сказал, что она поцеловала тебя в ответ, а это значит, что ты ей нравишься. Насколько нам известно, её бегство может вообще не иметь ничего общего с тем, кем ты являешься.

Надежда вспыхнула в моей груди.

— Она всерьез считает Лексу моей девушкой из-за того, как та прижималась ко мне. Я сказал ей, что у меня с Лексой ничего нет, но, возможно, она мне не поверила.

Пит задумчиво кивнул.

— Лекса метила территорию, и она довольно агрессивна. Она могла спугнуть Эмму.

Я прислонился к "Шевелл".

— Так что же мне делать?

— Думаю, тебе стоит поговорить с бабушкой, прежде чем ты снова увидишь Эмму. Если кто и знает о запечатлении оборотней с людьми, так это она. Или ты можешь поговорить с папой. Как Альфа, он может что-то знать.

Я поморщился. Меньше всего мне хотелось говорить об этом с Максвеллом.

— Бабушка подойдёт.

* * *

Как мать Альфы, бабушка во время своего визита жила в доме Максвелла, но половину времени проводила у нас. Она была у нас дома и пекла с мамой, когда я вернулся поздно вечером.

— Как раз вовремя, мой мальчик, — крикнула бабушка, как только я вошёл в дом. — Я приготовила твоё любимое блюдо.

Я вошёл в кухню и обнял её. Она заставила меня сесть и поставила передо мной огромный кусок яблочного пирога. Мама налила мне высокий стакан молока и улыбнулась, когда я сказал, что мне уже не пять лет.