Шеннон широко улыбнулась.

— Говорила тебе. Я готова переехать сюда только ради кофе.

— Переехать сюда? — лукаво переспросила Эйприл. — Полагаю, не стоит предполагать, что некий симпатичный рыжеволосый имеет к этому какое-то отношение.

Шеннон усмехнулась за своей чашкой.

— Если я не скажу тебе в ближайшее время, я взорвусь. Это случилось.

Эйприл взвизгнула, и они обе вскочили, обнялись и рассмеялись. Я не знала, что это было, но видимо это было важным, если они были так взволнованы.

Они снова сели, и Шеннон улыбнулась мне.

— Судя по выражению твоего лица, ты и понятия не имеешь, о чём мы говорим.

— Ни малейшего.

Она склонилась ко мне и понизила голос.

— Питер рассказал мне о тебе и твоей кузине, и о том, что ты знаешь о нас.

Я прикусила губу и кивнула.

— Как много ты знаешь об оборотнях? — прошептала она.

— Не так уж и много. А что? — я сделала глоток из своей чашки.

— Попробую найти лучший способ объяснить это. Я никогда раньше не говорила о нас с человеком, — она неуверенно рассмеялась. — Извини, я немного нервничаю.

Мои глаза распахнулись.

— Почему ты нервничаешь рядом со мной?

— Я не хочу говорить ничего такого, что заставило бы тебя думать, что мы странные и отпугнуть тебя.

Из меня вырвался смех.

— Ты превращаешься в волка. Сомневаюсь, что всё, что ты мне скажешь, будет куда страннее этого.

Эйприл фыркнула, и Шеннон жестом пригласила нас сесть поближе. Мы с Эйприл сдвинули наши стулья, подсаживаясь максимально близко к ней.

— Ладно, — начала она. — Если ты мало знаешь о нас, то, наверное, не знаешь, как мы запечатлеваемся.

— Слишком много информации, — Эйприл передразнила её.

Шеннон покраснела.

— Я не имею в виду физическую часть. Я имею в виду, как мы находим свою пару. Когда волка-самца влечёт к неспаренной самке, он запечатляется на ней и заявляет на неё права, чтобы все остальные самцы знали, что она его.

Я переводила взгляд с одной на другую.

— Заявляет права? — это звучало как владение, и мысль о том, что кто-то владеет мной, заставила меня содрогнуться.

— Он накладывает на неё свой связующий запах, — объяснила Эйприл. — Если он в волчьем обличье, он трётся об неё. Запах уникален, поэтому другие самцы будут знать, что он запечатлён на ней.

— Ох, — всё оказалось не так плохо, как я ожидала. — А что будет, если он наложит отпечаток на ту, у которой уже есть пара?

— Мужчины могут запечатлеваться только на женщине, которая не была запечатлена или спарена, — сказала Шеннон.

— Может ли женщина запечатлеться на мужчину? — спросила я, завороженная.

До встречи с Роландом и Питером, я видела в оборотнях только убийц, и никогда особо не задумывалась об их личной жизни.

Эйприл поморщилась.

— Только мужчины могут запечатлеться.

— А если он тебе не понравится?

— Мы не обязаны принимать его в качестве пары, но такого никогда не происходит, — сказала Шеннон. — Обычно сначала между парами возникает некоторый интерес. И запечатление создаёт связь, которой довольно трудно сопротивляться, — она прочистила горло. — Мужчину и женщину тянет друг к другу... физически.

Эйприл вмешалась в разговор.

— Думай о запечатлении как о помолвке. В отличие от вас, людей, наши феромоны переходят в овердрайв, заставляя нас спариваться, — она усмехнулась и толкнула Шеннон плечом. — Это очень короткая помолвка.

Щёки Шеннон снова порозовели.

— Да.

Теперь её волнение обрело смысл.

— Значит, Питер запечатлелся на тебе? Поздравляю.

— Благодарю, — она приложила руку к груди. — Мне так повезло. Я беспокоилась о том, что скажет его отец, но он был очень мил.

— С чего бы им возражать против тебя?

Всё это выглядело так, будто не было ничего такого, что кто-то мог бы сделать, как только мужчина принял решение.

— Отец Питера Альфа, — сказала Шеннон. — Это значит, что Питер может когда-нибудь стать Альфой. Я боялась, что Максвелл посчитает, что я недостаточно хороша для его сына.

Я улыбнулась ей.

— Я уверена, что Альфа был очень доволен выбором Питера в вопросе его пары.

Она выглядела так, будто пыталась сформулировать свои следующие слова.

— Мужчина не выбирает. Выбирает волк.

— Его волк? — я нахмурилась. — Но он и есть волк.

— Это труднее объяснить, чем я думала, — она на мгновение сжала губы. — Сейчас я в своей человеческой форме, и мой волк внутри меня. Не физически, конечно, но его сущность во мне. Когда я меняюсь, я принимаю форму, но я всё ещё доминирующая сторона. Волчица — животное, и у неё инстинкты волка, — она криво улыбнулась мне. — Я тебя ещё не потеряла?