Я посмотрела на уставившихся на меня людей и раздраженно воскликнула:

– Деньги сейчас будут, можно мне наконец переодеться?!

– Идите.

Я вернулась в кабинку и подумала, что если бы я была фаталистка, то задумалась бы о том, что события, происходящие со мной одно за другим, не случайны и мне стоит поменять планы. Однако я не верила во всю эту чушь и, с вызовом посмотрев в свои глаза, произнесла:

«Я уеду из этого проклятого города только тогда, когда отомщу за сестру!»

Почему сегодня я возненавидела Санкт-Петербург, когда еще вчера чувствовала к нему симпатию, я не знала, наверно, из-за людей и обстоятельств сегодняшнего дня.

Вернувшись в зал, я положила на прилавок платье, и девушка вдруг с заново нарисовавшейся дежурной улыбкой упаковала его мне. Оставалось только вытащить из сумки кошелек с деньгами, оплатить и уйти с покупкой… Так все и было бы, если бы я не проворонила, как меня ограбили посреди дня, как какую-то лохушку.

Когда в магазин вошел Макс, то собрал восхищенные взгляды всех особ женского пола. Я не могла не заметить этого, но не могла понять, чем же так их восхищает человек, который вызывает во мне исключительно отрицательные эмоции, которые часто как раз и заставляют меня вести себя как последняя дура.

Я встретилась глазами с взглядом его надменных серых глаз и мужественно выдержала его. Он подошел, достал бумажник и протянул мне три пятитысячных купюры.

Я пробормотала «спасибо» и передала деньги продавщице. На ее губах сияла очаровательная улыбка, конечно же, предназначенная не мне. Она кокетливо смотрела на стоящего рядом со мной Макса и безумно раздражала меня этим. Наконец она произнесла свою стандартную заученную фразу «Спасибо за покупку! Удачного дня!» и передала пакет с платьем.

Но я так зыркнула на нее, что ее улыбка тут же слетела с губ, а я, ничего не сказав ей в ответ, вышла из магазина следом за Максом.

– Что с тобой произошло на этот раз? – усмехнувшись, спросил он, оборачиваясь ко мне.

– Слушай, я знаю, что тебе жутко нравится надо мной издеваться, но давай не в этот раз, – стараясь скрыть раздражение, ответила я.

– А что так?!

Я посмотрела в его серые глаза, которые откровенно смеялись надо мной. Его просто забавляло, что я попадаю в историю за историей и все время обращаюсь к нему за помощью, и я, несмотря на то, что хотела в этот раз быть благодарной, не выдержала и воскликнула, привлекая всеобщее внимание:

– Дурацкий город, дурацкий магазин, дурацкие люди!

Он, казалось, не замечал, что на нас глазеют. Ему было весело, что я опять веду себя неадекватно. А я, несмотря на злость, клокотавшую внутри, почувствовала, как начинаю расклеиваться. Ни одного близкого и родного человека, ни одного искреннего, доброго слова с того момента, как я покинула Москву (не считая общения в скайпе с Мишей и бабушкой).

Он странно посмотрел на меня, и я очень надеялась, что он не заметил, что в моих глазах стоят слезы.

– Это не город дурацкий, не магазин, не люди, это ты как магнит для приключений на свою задницу.

Я ничего не ответила ему и, стараясь успокоиться, стала повторять слова самовнушения, которые, по мнению нашего школьного психолога, должны были непременно в этом помочь.

– Я добрая, я спокойная, я уравновешенная… – начала тихо перечислять я.

– Что?! – в его голосе было столько сарказма, он разве что не засмеялся мне открыто в лицо, и я разозлилась еще больше, но, глубоко вдохнув, постаралась не обращать на него внимание и продолжила бубнить:

– Спокойная…

Он разразился смехом, и я, не выдержав, кинула в него первым, что попало под руку в моей сумке, и прорычала:

– Но не сегодня! И не с тобой!

Резко развернувшись, я пошла в другую сторону, но буквально сразу услышала его шаги и слова:

– Ладно, давай устроим небольшое перемирие.

Он протянул мне расческу, которой я запустила в него.

– Держи, девушка-недоразумение.

Я сверкнула глазами, а он сказал:

– Я уже второй раз спешу тебе на помощь и даже не знаю твоего имени.

Я посмотрела на него и подумала, что, действительно, мы пересекаемся уже в четвертый раз, а я не назвала своего имени, да и его имя знаю только благодаря той визитке, что он мне дал при первой встрече. Но разве я виновата, что он так сильно бесит меня все это время, что мне было не до любезностей?!

– Ну так как тебя зовут?! Скажи мне!

Я внимательно посмотрела на него и, убедившись, что он не прикалывается надо мной, представилась:

– Ника.

– Вероника, значит…

– Ты что, плохо слышишь?! – взорвалась я. – Я же сказала тебе – Ника!