Не стоило срываться на главу тайной службы, но услышав слово «Фьерра», Элвир утратил власть над собой. Он мог думать только об Альве. Торн старался не упустить ни слова из донесения Нолана, но сосредоточенность давалась ему с огромным трудом. Мысли в голове кружились безумным хороводом.

Отпустив эна Риза, Элвир поспешил к королю. Как Валтор примет известие об эпидемии в центре Элара? Кто-то счел бы это удачным стечением обстоятельств, но король Дайрии вряд ли порадуется смертям ни в чем не повинных людей, пусть даже и подданных враждебного государства. Кроме того, Фьерра граничит с дайрийским Траиром. И хотя граница проходит по реке, вряд ли это окажется серьезным препятствием для распространения заразы.

Но как ни старался Элвир перевести свои рассуждения в стратегическое русло, они все равно неизбежно возвращались к Альве. Что ему делать? Умолять Валтора отпустить его во Фьерру? Король никогда не согласится рискнуть своей правой рукой. Да и сам Торн имеет ли право лишить Валтора своей поддержки в такой момент? Глупо и преступно будет умереть, подхватив болотную хворь. Еще ужаснее вернуться и привезти заразу в Тиарис. Нет, он не имеет права ехать. Даже просить разрешения у короля не имеет смысла. Тем более, Торн до сих пор не нашел подходящей возможности поговорить с Валтором о намерении жениться на бедной эларской дворянке.

Нужно отправить в Элар кого-то из верных людей. Возможно тех, что отвозили в замок Свеллов выкуп и дары за его спасение. Понятно, мало кто захочет отправиться в местность охваченную болезнью, да и остается риск привезти заразу в Дайрию. Но о том, чтоб оставить Альву посреди этого кошмара не может быть и речи.

Король воспринял известие об эпидемии довольно мрачно. Есть неудачи врага, которым можно порадоваться, но болотное проклятие выкашивающее людей целыми семьями — не из таких. Особенно, когда через реку — твои земли. Официально границы между Дайрией и Эларом были закрыты еще с прошлой зимы, поэтому не имело смысла устанавливать специальные карантинные заставы. Однако следовало укрепить пограничные кордоны и усиленно следить за местами переправ через Трикону. Торн сказал об этом королю.

— Ты прав, — кивнул Валтор. — Кроме того, давно пора заняться заставами, направить тайные проверки. Контрабанда процветает не просто так. В конце концов, удалось же как-то Лотэссе Линсар проскользнуть через границу. И пусть это было в начале весны, но ведь и тогда переход был запрещен. Может, вызвать ее и расспросить?

Элвир невольно поморщился. Ему казалось, что король не упускает случая увидеться с этой девицей. Вряд ли это кончится добром. Не хотелось бы, чтоб эларка стала значить для Валтора больше, чем политическая заложница. Довольно и того, что половина мужчин двора потеряла из-за нее голову. И ладно бы это коснулось лишь дамских угодников вроде Искеля Табрэ. Так нет же. Позавчера ему сообщили о дуэли между Мораном Тьерном и Эрнаном А'Хэссом. Благо оба задиры лишь слегка ранили друг друга, но хорошего мало. А сегодня, между делом, эн Риз упомянул, что его беспутный кузен кажется всерьез увлекся эньей Линсар. Правда, опасений или печали на этот счет старший Нолан не испытывал. Скорее, наоборот. Глава тайной службы лишь порадовался бы связи брата с одной из знатнейших девиц Элара, надеясь обрести в ее лице источник ценных сведений. Хотя вряд ли расчеты старого лиса оправдались бы. Пользы от Лотэссы Линсар куда меньше, чем проблем.

Торн приложил немало усилий, чтоб отговорить Валтора от очередной встречи с эларкой, пообещав, что сам зайдет к ней и выпытает все, что возможно о ее побеге из Дайрии.

Элвир решил честно выполнить данное обещание. Едва выйдя от короля, он направился к энье Линсар. Лотэсса не смогла или не сочла нужным скрыть удивление, увидев нежданного гостя. По каким-то причинам она не захотела принимать его в своих покоях, предложив вместо этого прогуляться по берегу озера.

Элвир без возражений согласился. Во-первых, потому что погода для этого времени года была на редкость хороша. А во-вторых, во дворце лишних ушей больше, чем в парках.

Его удивила и позабавила история о контрабандистах, с помощью которых энья Линсар перебралась через пограничные посты. Но еще больше его удивила искренность девушки, а также ирония по отношению к самой себе и положению, в котором она оказалась. Элвир был почти уверен, что эларка не врет. Хотя зачем ей врать? Защищать нерадивых пограничных стражей? Вряд ли. Она, правда, взяла с него слова не причинять вреда ушлой торговке по имени Дойра и ее шайке, надо полагать, из благодарности за помощь.

Торн поймал себя на том, что почти проникся симпатией к девушке за время беседы, тогда как раньше испытывал в отношении нее по большей части раздражение и подозрительность.

— Благодарю вас, энья Линсар, — искренне сказал он, намереваясь проститься с эларкой. — Вы оказали услугу мне и его величеству, рассказав о контрабандистах. Надеюсь, мы сможем пресечь подобные вещи и остановить поток людей, пересекающих границы.

— Но почему это так важно? Неужели тайная торговля между нашими государствами так страшна?

— Страшна, — мрачно ответил Торн. — И дело не в контрабанде.

— А в чем?

Он мог бы не отвечать, сведения об эпидемии не были предназначены для широкого распространения и не касались эньи Линсар. Тем более, один искренний доброжелательный разговор — еще не повод ей доверять. И все-таки Элвир решил сказать правду, сам до конца не понимая, зачем.

— Во Фьерре свирепствует болезнь, и мы не хотим, чтоб она перекинулась в наши провинции. Река могла бы сдержать распространение заразы, но только в том случае, если люди не будут пересекать границы туда-сюда.