— То же самое должно было произойти со мной, если бы я не вела беседу с вами на энгаве?

— Нет. Я мельком заглядывал в вашу комнату, чтобы все проверить, но не обнаружил там такой бомбы. По всей видимости, на вас у наемников были другие планы.

Токугава нервно сглотнула и откусила кусочек печенья.

— Они хотели взорвать меня? — Спросила она.

— Нет. Взрывная печать предназначалась мне. Если бы я услышал какой-то шум, то ринулся бы к вам, а, открыв сёдзи, подорвался бы. Я думаю, что их план был такой.

— Но тогда что они хотели сделать со мной? — Задумчиво спросила Рецу и посмотрела на Какаши.

— Я не знаю, но уверен, что вы сильно разозлили Миуру.

Рецу горько усмехнулась и помотала головой в стороны.

— Не думаю, что это он, хотя все может быть, — Токугава съела печенье и подтянула колени к подбородку, обхватывая их руками.

— Сложно сказать. Вы ведь никого больше в жизни не обижали своими честными сделками.

— Избавьте меня от нотаций и попыток вызвать у меня чувство вины, — Рецу немного наклонила к нему голову, взглядом показывая, что колкость Какаши не засчитана. — Вы нравитесь мне намного больше, когда вы отвечаете строго на мои вопросы или пускаете короткие точные реплики. Пусть это будет мой каприз, но оставьте прерогативу сарказма только мне, я обладаю многолетним опытом в этой области. — Рецу усмехнулась тому, что Какаши решил не комментировать эту тираду. – Да, я действительно нажила огромное количество врагов, и любой из них сейчас мог заказать меня. Но я люблю свое дело точно так же, как и вы свое, Хатаке-сан. Почему вы стали шиноби?

— Если бы я умел манипулировать людьми, стал бы бизнесменом.

— Все не угомонитесь? — Хоть Рецу и нравилась острота в их диалогах, взаимные подколки, но она не продолжала удивляться, что никто из ныне окружающих ее мужчин не смеет на нее смотреть так и разговаривать с ней, как позволяет себе это Какаши. Токугава умело выстроила перед собой стену. Она не подпускала мужчин ближе, чем ей бы того хотелось. Но Какаши зашел с тыла, и самые потаенные струны ее души резонировали на каждое его слово или действие. — Я не всегда была в бизнесе, если вы этого не знаете.

— Вы ждете, что я спрошу, чем же вы занимались?

— Да, мне бы хотелось, чтобы наш диалог хотя бы со стороны выглядел так, будто он вам интересен.

Какаши немного помедлил, разглядывая сидящую неподалеку Рецу. Он намеренно сел в нескольких метрах от нее, чтобы у этой женщины не было возможности внезапно сделать какое-то провокационное движение. Но сейчас он смотрел на нее и видел, что она даже не пытается из себя что-то строить, как будто оставила все попытки и сдалась. Хотя Какаши и понимал, что такие женщины редко сдаются, он в глубине души надеялся на это.

— Так почему вы стали заниматься бизнесом?

— Потому что я не умею убивать людей, конечно, — ответила Токугава и заливисто рассмеялась своей шутке, хотя Какаши она не показалась смешной вовсе.

— Над работой шиноби шутить не следует, — строго ответил он.

— Прошу меня простить, должно быть вам и без того трудно заниматься моей безопасностью? А я совсем не облегчаю вашей участи, — Рецу снова по привычке перешла на заигрывающий тон.

— Вам незачем беспокоиться о моей участи, — спокойно произнес Какаши, уже предчувствуя, как нагнетается атмосфера.

— Пока вы в хорошем настроении, я уверена, что вы защитите меня, когда это будет нужно. Но если вы будете обижены на меня…

— Вы уже ставили под сомнение мою честь шиноби. И должен сказать, это задевает меня больше всего остального. Я один раз доказал вам, что непременно закрою вас собой, если так нужно будет.

— То есть вы даже готовы умереть за меня*? — Осторожно спросила Рецу, боясь своим намеком снова задеть его тонкие чувства.

— Если того будет требовать мой долг – да. — Какаши уловил подтекст, но решил ответить прямо и произнес это достаточно уверенно и четко, чем немало поразил Рецу. Она всегда боялась чужой смерти. Но Какаши так свободно был готов расстаться с жизнью, что вызывал у нее некоторое чувство недоумения и даже зависти. Она настолько была поражена его безудержной самоотверженности и чести, что на несколько минут замолчала. После такого и острить не хочется.

— Но ведь все это бессмыслица, разве нет? — Рецу снова прорезала голосом воздух, когда Какаши уже надеялся, что тема закрыта. Да еще и назвала все, во что он верит, бессмыслицей. — Если бы вы были готовы умереть за хокаге или кого-то действительно стоящего… Ведь я всего лишь богатая женщина и в мировом масштабе, на самом деле, пока не так уж много и значу.

— Откуда такое самоуничижение? — Поразился Какаши.

— Нет, я, конечно, влиятельная и значимая персона, но не настолько, чтобы шиноби мирового класса погиб из-за того, что я захотела прибрать к рукам все в этой стране. Вам ведь глубоко все равно на то, что происходит с экономикой и политикой Страны Огня, она к вам имеет только косвенное отношение, разве нет? Для вас не имеет значения, какой даймё спонсирует деревню, да? Так зачем вам жертвовать собой ради меня, которая вовлеклась в политические интриги?

— Кодекс чести шиноби распространяется на всю жизнь и любую миссию. Мы ходим под руку со смертью и привыкли к опасности. Каждый достойный шиноби готов умереть в любую минуту, поэтому мы бесстрашно бросаемся в бой. Не столь важно в каком бою умереть, но, если сражаешься за дело, в которое веришь, и погибаешь ради него, это достойная смерть. Поэтому, пока суть моей миссии — ваша безопасность, я буду защищать вас даже ценой своей жизни, — Какаши сделал паузу, чтобы Рецу переварила всю эту информацию. Она застыла с задумчивым видом, глядя в пустоту. — Почему вас хотят убить? Вы и до этого совершали свои сделки, я даже полагаю, более крупные, и вам не нужна была охрана. Но теперь вы обратились к Пятой, потому что боялись за свою жизнь. Что изменилось?