По залу снова пробежал ропот, все оглянулись на меня, а я даже не знал верить ли своим ушам. Как-то слишком стремительно пошёл карьерный рост.

— Спокойно дамы и господа, — возвысил голос Дмитрий Филиппович, и зал поутих. — Не удивляйтесь. Это был единственный способ избежать скандала, который чуть не разгорелся из-за участия в битве Михаила. Арсентий Филиппович предвидел, что план может провалиться, а потому заранее подготовил все необходимые бумаги, которые были бы уничтожены, если бы участие Михаила удалось бы сохранить в тайне. Но поскольку нашу хитрость раскрыли, пришлось продемонстрировать Барятинским и государеву представителю документы, подтверждающие то, что Михаил — часть нашей семьи. Обычай допускает возможность принять представителя родственной семьи, прецеденты такие имелись, так что можете быть спокойны — всё в рамках традиции. Более того, в свете минувших событий Михаил доказал, что достоин носить фамилию Птахиных. Сегодня на поле боя от его руки пали три противника, все — витязи четвёртой ступени. Встань, Михаил. Добро пожаловать в семью!

— Благодарю за оказанные мне честь и доверие, — произнёс я, поднявшись.

Кто-то смотрел на меня с удивлением, кто-то, как мне показалось — с враждебностью. Но возражать никто не решился.

Обо мне очень скоро забыли, переключившись на другое: принялись обсуждать вопросы, связанные с передачей имущества победившей стороне. Я хотел уйти, но не знал, под каким предлогом это сделать и насколько это прилично с точки зрения этикета. Да и куда?

Так что сидел и слушал. Меня несколько коробила ситуация. Ведь что получалось? Барятинские подло убили мою мать (пусть, я её не знал, но тем не менее), хотели убить меня, а теперь Птахины вынуждены извиняться и отдавать имущество. И всё из-за дурацкой битвы, победить в которой не было никаких шансов. Насколько же всё-таки нелепы порой местные обычаи! Средневековье какое-то…

Когда собрание окончилось, было уже совсем темно. Я хотел спросить Дмитрия Филипповича о дальнейших планах, но тот первым подошёл ко мне и пригласил проследовать за собой.

Мы поднялись на второй этаж. Миновав два больших зала, оказались в просторной комнате, уставленной мебелью из дорогих сортов дерева. Дмитрий Филиппович предложил мне присесть, а сам достал из шкафчика графин с виски и два стакана. Налил себя и мне.

— Трудный день выдался, — сказал исполняющий обязанности главы рода, — но завтра предстоит ещё труднее. Барятинские прибудут с ревизией, начнут описывать имущество.

— Жаль, что так вышло, — сказал я, — это не должно было случиться. Виноваты они, а не мы. И мы теперь всё им отдаём? Как это называется? Где расследование, честный суд?

— Таков обычай, Михаил, и приказ государя императора. Как ты знаешь, результаты поединка не оспариваются. Значит, такова воля Всевышнего. Однажды мы возьмём своё, восстановим справедливость. Когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас нам придётся склониться перед врагом, смириться со своей участью. А ты, должно быть, не ожидал, что окажешься частью рода? — перевёл разговор Дмитрий.

— Если бы не угроза скандала, вы бы уничтожили бумаги, — усмехнулся я. — Так что, чести мало. Всего лишь случайность.

— Но-но, — нахмурился Дмитрий Филиппович. — Я только начал менять о тебе мнение в лучшую сторону. Не заставляй жалеть об этом. Да, я был не согласен с намерением моего брата взять тебя в услужение, но после сегодняшней битвы я и сам, признаться, поверил в то, что он не ошибся на твой счёт. Для всех нас наступили непростые времена. Погибли многие славные воины. Ты их не заменишь, но всё же люди, наделённые способностями, пусть и не совсем обычными, сейчас на вес золота. А способности у тебя есть. Убить троих опытных бойцов рода под силу не каждому. Я рад, что ты теперь с нами.

— А я рад, что сразил врагов в бою, — я отпил из стакана. — Что ж, надеюсь, сработаемся, и вы не пожалеете.

Дмитрий достал из кожного портфеля, что стоял на столе, папку с бумагами и передал мне:

— Тут документы, подтверждающие факт твоей принадлежности семье. Искренне надеюсь, в будущем тебе удастся отомстить за свою матушку, ровно как и нам — за это унижение. Но пока тебе предстоит кое-что другое. Ты должен уехать из Нижнего Новгорода. На время. Ситуация, как видишь, сложная: мы под пятой Барятинских. Тебя они дважды пытались убить, попытаются и третий, и тебе пока опасно находиться в этом доме.

— Барятинские не остановятся, не получив своего — это точно. Но куда мне ехать? Опять скрываться от всего мира?

— Надеюсь, до этого не дойдёт. Я всего лишь хочу отправить тебя подальше отсюда, туда, где у них меньше влияния. Ты уже знаком с Ольгой Павловной. Её супруг погиб сегодня в битве. Он возглавлял одну из наших младших ветвей. У них вотчина под Оханском. Пока поживёшь у них, а дальше посмотрим. Дам тебе пяток дружинников для охраны. Выезжаете сегодня ночью. И да, девчонку эту, медсестру, отправлю туда же. Тут она пока без надобности: я не хочу, чтобы о её способностях поползли слухи. Нам это сейчас нужно меньше всего. Она поедет поездом вместе с Ольгой Павловной и её людьми. А тебе, Михаил, я дам одно поручение, — Дмитрий Филиппович выдержал паузу. — У нас есть кое-какая техника в бункере, и отдавать её Барятинским я не намерен. Часть её уже продана Бобриковым. Они с Барятинскими вражду не прекращали и вряд ли скоро прекратят. Остальные машины я хочу переправить в Оханск. Ольга Павловна дала добро и уверила, что найдёт, куда их спрятать. Ну а твоя задача — сопроводить машины, доставить их в целости и сохранности. Надеюсь, справишься со столь несложным заданием?

— Сделаю, — кивнул я.

— Ну тогда не стоит терять времени. Колонна должна выйти до рассвета, — Дмитрий Филиппович поднялся со своего кресла. — Идём в крепость, Михаил.

— Только один вопрос, — сказал я, — могу ли я сам выбрать тех пятерых дружинников, кто поедет со мной?

— Можешь, только со мной согласуй. Постой, я догадываюсь: ты, вероятно, хотел бы забрать с собой Катрин? Верно? — Дмитрий Филиппович скривил рот в ехидной усмешке.

— Её, в том числе. Хочу, чтоб со мной поехали те, с которыми я уже имел дело в Арзамасе.