— Кто такие? Назовитесь, — потребовал я.

— Войско бояр Барятинских. Нам велено проверять каждого. Предъявите документы.

Ах, вон оно что! Значит, Барятинские сюда этих молодцев прислали. Прибирают к рукам имущество своих врагов. А документы зачем проверяют? И как раз в доме, где я расквартировался. Уж не по мою ли душу?

— Не собираюсь вам ничего предъявлять, — заявил я. — Отойдите с дороги.

— И всё же вам придётся это сделать, — настаивал офицер. — Здание перешло во владение Барятинских, и мы обязаны проверить всех жителей. Это не займёт много времени.

— Если не хотите неприятностей, прочь с дороги, — произнёс я угрожающим тоном. — Вы не имеете права заниматься подобными вещами.

— Предъявите ваши документы, — грозно повторил офицер, и его рука легла на кобуру, — иначе мы будем вынуждены применить силу.

— А я сказал, что ничего предъявлять не буду. Можете делать, что хотите.

Офицер и двое наёмников стояли у лестницы. Остальные двое — позади меня. По команде бойцы вскинули винтовки.

— Последний раз прошу, по-хорошему, — сказал офицер. — Иначе нам придётся взять вас под стражу.

В дальнейшем диалоге смысле не было. Я направил энергию в ускорение. Выхватил у ближайшего бойца винтовку, и треснул прикладом ему в живот. Офицер и глазом не успел моргнуть, как получил прикладом в лицо.

Остальные трое наёмников выстрелили одновременно. Я отчётливо видел летящие в меня пули. Успел пригнуться. Пули просвистели над головой и врезались в мраморные перила.

Я перехватил винтовку, прицелился в ближайшего наёмника. Выстрелил. Пока тот падал, я перевёл ствол на второго и передёрнул затвор. Снова выстелил. Пуля пробила щёку бойца и вылетела из затылка вместе с кровавыми ошмётками, которые я наблюдал словно в замедленной съёмке.

Последний наёмник уже дослал патрон в патронник, но нажать на спуск не успел: я опередил его, и парень с простреленной головой свалился на мраморный пол.

В это время очухался офицер. Он поднимался, вынимая из кобуры револьвер. Я обернулся, снова передёрнул затвор. Стрелял я почти в упор. Пуля пробила человеку лоб. Брызги крови и серого вещества оросили мои руки и лицо, окропили ступени и перила.

Выйти из «энергетического» состояния почему-то в этот оказалось непросто. Накатила слабость. Кажется, организм истощался: сегодня я слишком часто использовал силу. Я опасался, что столь активное применение магических способностей может привести к коме, как у Тани. Я и на тренировках часто работал на износ, но такого напряга, как сегодня, прежде не было.

— Пшёл вон, — сказал я ошалевшему от увиденного наёмнику, и тот попятился к двери и опрометью выбежал на улицу.

Собрал винтовки и патроны из подсумков, я поднялся в свою квартиру.

Меня встретила Аля с револьвером наготове. Девушка выглядела встревоженной.

— Помощь нужна? — первым делом поинтересовалась она. — Что происходит? Сюда стучались какие-то люди, я не стала открывать. А потом эта стрельба… Ты не ранен?

— Это Барятинские, — сообщил я. — Они пытались взять под контроль здание. Со мной всё в порядке. Убери оружие и занимайся своими делами.

Аля послушно удалилась на кухню.

Моя машина, что стояла внизу, была загружена оружием и патронами, которые я забрал из дома Аркадия. Это добро следовало затащить в квартиру, но сейчас я чувствовал себя настолько убитым, что пошёл в кабинет, плюхнулся в кресло и некоторое время неподвижно сидел, уставившись в потолок.

А дел предстояло много. Сегодня следовало провернуть операцию по захвату в плен боярской дочери. Время шло к вечеру. Не исключено, что завтра уже будет поздно, и Дмитрий Филиппович, оповещённый о смерти Аркадия, собственнолично прилетит в Оханск. Значит, надо всё сделать сегодня ночью. Я рассчитывал на помощь Якова (он собрался кого-то нанять для предстоящей операции) и, возможно, некоторых дворян. Охрана у Елизаветы была серьёзная, и это сулило очередную кровавую бойню.

Немного придя в себя, я позвонил Якову.

— Как дела? — спросил я. — Нужно поторапливаться. Барятинские уже вовсю хозяйничают в городе, захватывают дома, своих солдат повсюду наставили. Я мало что могу один без поддержки. Дружинников, как ты знаешь, при мне больше нет. Только горничная, из которой боец, как из меня балерина.

— Паршивые дела, — согласился Яков. — Это никому здесь не понравится. Я уже связался с Андрюхой Саврасовым и другими ребятами. Посмотрим, как их семьи отреагируют.

— Поторопи их. Чтобы поскорее реагировали. Я не знаю, что Барятинские предпримут.

Из гостиной донёсся голос Али:

— Миша, посмотри в окно! К парадной машины подъезжают. Там солдаты.

— Короче, за мной приехали, — сказал я Якову. — Поторопись, мне нужны люди. Попробую продержаться.

— Сколько их? — спросил Яков.

Я выглянул в окно. Возле парадной стоял бортовой грузовик, набитый бойцами в светло-зелёных кителях, а рядом — легковушка.

— Человек тридцать, — сказал я и, получив от Якова заверение, что помощь скоро придёт, повесил трубку.