— Откуда в пещере дождь? — спросил я у нее. — Тем более теплый, если на поверхности наоборот, вечный холод?

Девушка подобралась и обхватила колени. Мокрые черные волосы облепили ее лицо, а черные глаза в слабом алом сиянии кристаллов делали ее схожей со зверушкой, давшей ей имя.

Ласка хотела что-то ответить, но так и застыла с открытым ртом.

— Извини, если что, но… почему тебя так пугают разговоры о другом мире? Я хочу понять, как правильно относиться к тому, что ты назвала миром-темницей. Хотелось бы знать, против чего нам придется сражаться, если мы вернемся в город.

— Когда мы вернемся в город, — ответила она, и в ее словах прозвучали нотки горечи.

А ведь это я ее подвел, раз не смог получить это чертово звериное имя. И что теперь? Если мы не можем остаться в долине, не смогли найти убежище от монстров. Так хотелось бы поверить, что никаких чудовищ нет, но после того, как мы увидели возвращавшийся рейд никаких сомнений уже не осталось. Монстры действительно вернутся и заполнят пещеры.

Тем временем девушка молчала. Судя по расслабленному ее виду, вампир не гнался за ней. Значит, за Дримом? Или вообще решил просто о нас забыть?

— Я верю тебе. Помнишь, ты говорила, что этот мир — наш рай, наша вторая попытка. Я думаю, ты права. Я хочу узнать тебя лучше.

Эта девушка доверила мне свою жизнь. Будет справедливо, если я ей доверю свою. Она может казаться безумной, но я верю, что она знает нечто, пока недоступное мне.

— Однажды я услышала песню, — начала пустотница. — «Делай верные вещи» — так говорилось в названии. Мне кажется, она полнее всего описывала то, чем является наша стихия. Пустота — это когда в тебе ничего больше нет, даже боли. Лишь бесконечный голод к тому, чего тебя лишила судьба. И список рекомендаций, для того, как от всего этого сбежать, ведь мысли о мечтах, разрушенных реальностью невыносима. Делай верные вещи, делай, что должно и ничего не чувствуй. Не задумываясь о том, что делаешь…

— Я не совсем…

Неподалеку что-то зашелестело и стихло. Мы не одни? Как всегда, очень вовремя.

— Куда мы отправимся дальше, Сион? — спросила Ласка.

Я приложил палец к губам, пытаясь различить шум, но пустотница уже поняла, с чем мы встретились:

— Это просто местные звери, не обращай внимания. Я могу чувствовать ближайшие окрестности. У меня тоже есть свой «сонар», хоть мне и далеко до специалиста. Вампир не идет за нами.

А я мысленно снова про себя повторил, что и Дриму ничего не угрожает на дороге.

— Мы возвращаемся в город, — сквозь явное нежелание, ответил я на ее вопрос.

— Ты правда этого хочешь? — спросила пустотница.

— Делай верные вещи, — так звалась твоя песня? У тебя есть имя. С ним ты получишь возможность возрождения. Даже если Стерх или Алиот доберутся до тебя, ты уже не умрешь. Один хочет съесть твою душу, другой принести в жертву храму. Уже двое хотят забрать твою жизнь. В городе ты получишь статус ученика, и будешь под защитой магистров.

— Алиот знает, где взять имя.

— Я не стану жертвовать тобой!

— Я знаю. Потому что на твоем месте поступила бы так же. Мы с тобой неправильные пустые.

— Мне будет легче выживать, зная, что ты в безопасности, — я попытался успокоить воровку, но вышло не особо удачно.

Ласка нахмурилась и снова отрицательно покачала головой:

— Я понимаю, что логически ты прав. Но мне это все очень не нравится.

— У меня нет другой стратегии выживания, — ответил я. — Поначалу, я надеялся укрыться в тоннелях, но у нас просто нет времени. Если рейд возвращается в город, то скоро тут будут монстры за сотню уровнем. Даже для тебя это будет непросто.

— Та песня. Она о том, когда ничего внутри уже не осталось. Только пустота и желание поступать правильно. Но при этом ты в итоге остался один. Разве есть что-то хуже этого? Хуже пустоты?!

И о чем это она? Порой ее действительно бывает непросто понять. Особенно с ее манерой отвечать на уже забытые вопросы или дополнять фразы, сказанные десять минут назад. На мгновение пустотница начала закипать, но затем взяла себя в руки и снова подняла на меня глаза. Вспомнила дыхательную гимнастику, которую я рефлекторно проделывал каждый раз, когда пустота была близко. Благо подлая стихия, кажется, пока обо мне позабыла.

— Ты… оставляешь меня одну? — спросила девушка с ноткой обиды. Но так тихо, что я бы не заметил, если бы не знал ее манеру иногда бросать фразы вот так, на удачу.

— В городе ты получишь бессмертие.

— А то, что ты остаешься смертным и в любой момент можешь умереть!

Мы будто бы ходим по кругу. Последнюю фазу она сначала попыталась произнести шепотом, но в конце почти перешла на крик. Не смотря на бесстрастный вид, щеки девушки пылали. Она… беспокоится обо мне? Почему-то такая простая мысль не укладывалась у меня в голову.