Ох, замолчи глупая!

— Что? Мужчиной? Тебе семнадцать, дура ты тупоголовая! — рычит Матвей, отрывая от стены практически не сопротивляющееся тело Марка — Егора и толкает его к двери. — Здесь сиди и чтобы не выходила, пока я не разрешу. Только попробуй рыпнуться, я отправлю тебя в закрытый лагерь для девочек в Польшу!

Лана обессиленно оседает на кровати, пока я наблюдаю за тем, как Матвей удерживая парня за шею, подходит к двери.

— Ты знала, чем она здесь занимается? — поравнявшись со мной, смотрит прямо в глаза.

— Нет, — выдерживаю сканирующий прищуренный взгляд.

Лгать мне незачем. Если бы я и знала, чем планирует заняться девчонка, я бы все равно ничего сделать не смогла. Это ее протест против тирании семьи. Рано или поздно она сделает что-то, чтобы доказать, что стоит чего-то в этой жизни. Это как всю жизнь закрывать раненое животное в клетке, а потом выпустить на свободу. Однажды она вырвется и ей очень повезет, если не нарвется на других таких, как этот Егор. Но это почти невозможно.

Матвей кивает, принимая ответ. Проходит мимо и на ходу достает из кармана телефон.

— Рыжий, подойди в гараж.

Бросаю взгляд им вслед. Егору или как там его сейчас придется точно несладко. И что-то мне подсказывает, что угроза по поводу того, что он не сможет говорить, не была брошена на эмоциях. Такие, как Матвей, пустыми обещаниями не разбрасываются.

— Рин, за что он меня так ненавидит?

Из комнаты доносится всхлип. Лана роняет лицо в ладони и начинает плакать. Вхожу и прикрываю сломанную дверь. Ну и дикарь.

Сажусь рядом, а когда девчонка утыкается мне лицом в плечо, даже теряюсь. Я не привыкла успокаивать льющих слезы. Очень давно последний раз подобным занималась. Глажу ее по голове, позволяя выплеснуть эмоции.

— Лан, мне кажется, он тебя не ненавидит, — осторожно делюсь своими мыслями и наблюдениями, которые успела накопить за последние дни, — мне кажется, он так пытается тебя защитить.

— Защитить? Ты же видела, как он себя ведет. Не позволяет абсолютно ничего!

— Нет, неправда. Он разрешил прийти на вечеринку. Если бы он был совсем уж без чувств, сказал бы тебе сидеть в комнате, пока остальные развлекаются.

— Он и сказал сидеть в комнате, как собаке! — возмущается блондинка, подняв свою заплаканную мордашку. Хорошо, когда тушь водостойкая, иначе сейчас бы и Лана и все мое плечо были черными.

— Он сказал это после того, как увидел тебя с Марком. То есть Егором. Зачем ты вообще на это пошла?

Виноватое выражение лица подсказывает, что я оказалась права. Она особо и не хотела с ним переспать.

— Просто так, Рин. Я не знаю, что такое встречаться с парнем. Не знаю, как это заниматься с ним сексом, — возмущенно всплескивает руками.

— Я тоже не знаю, — веду плечами, забираясь на кровать и усаживаясь удобнее.

Лана впивается в меня неверящим взглядом.

— Как это не знаешь? Ты что девственница?

— Да.

Мда. Никогда не думала, что подобное признание может вызвать такую реакцию. Если бы я не знала Лану, подумала бы, что у нее что-то не в порядке с лицевым нервом.

— Как это? Ты ведь… ну… жила с парнями, ты говорила.

— Жила. И что? Мне мое здоровье дороже, чем проходящее сомнительное удовольствие.

— Но… ведь все вокруг занимаются сексом!

— И пусть. Я не собираюсь раздвигать ноги, чтобы кому-то что-то доказать. Я решусь на это с тем человеком, которого действительно буду хотеть, а не просто потому что хочу кому-то что-то доказать.

Лана хмурится, осмысливая мои слова.

— Я ведь тоже не особо его хотела. Мар…Егора. Просто хотелось сделать что-то на зло всем, — признается обреченно. Тянется за лежащей рядом футболкой и натягивает ее.

— Не надо, Лан! Ты не должна никому ничего делать на зло. Это твоя жизнь, ты конечно вправе распоряжаться ею сама, и не слушать советов той, кто даже не знает как это иметь семью. Может, если бы у меня был такой засранистый брат, я бы тоже хотела пойти наперекор установленным правилам.

— Ты очень сильная, Рина! — говорит Лана, вытирая влажные щеки, а я почему-то в этот момент вспоминаю как эти же слова сказал вчера Матвей, — Я бы давно сломалась, если бы жила как ты.

А потом девчонка снова обрушивается на меня с объятиями. Что ж за привычка у нее такая? И самое главное, почему каждый раз, когда она так делает, у меня внутри что-то шевелится?

— Жаль, что у меня не было такой сестры. Может, если бы Ксюша была жива, все было бы иначе, — говорит тихо и отстраняется.