Глаза против воли приклеиваются к массивной руке, покрытой тугими нитями вен. Пальцы обхватывают руль, уверенно управляя автомобилем. Костяшки сбиты, недвусмысленно намекая на то, что с Марком-Егором Матвей все же разобрался на «своем языке».

— Например, кафе, где не нужно обслуживать пьяных ублюдков.

Отрываю глаза от рук и огибаю широкую линию скул. Вот не самый же красивый, гад. Грубые черты лица, полные губы, наглые глаза, обрамленные довольно длинными ресницами. Но что-то дьявольское в его внешности порождает внутри странное сосущее ощущение. Исходящий от парня животный магнетизм словно через поры просачивается и взвинчивает изнутри.

«Рина, хватит разглядывать его!» — рычу сама на себя и, пойманная с поличным его издевающимся взглядом, утыкаюсь в лобовое стекло.

— Проходили.

— И что? Не понравилось?

— Во-первых пьяных ублюдков там не меньше, а вот на чаевые они скупятся больше.

— То есть в баре больше чаевые? — широкая бровь недоверчиво изгибается.

— Не всегда. Но дело скорее не в чаевых. Мне удобны смены здесь. От дома недалеко…было, — запоздало вспоминаю, что по прошлому адресу уже не живу.

— Ну хорошо, а что на счет других мест? Продавщица, кассир? Удаленная работа в конце концов?

— Матвей, это не так просто без образования! С моим средним я могу разве что упаковывать коробки на заводах, но туда я подамся только в крайнем случае, — начинаю раздражаться, объясняя банальные истины тому, кто даже не знает, что такое экономить на хлебе и покупать полбуханки. А еще просить отрезать в магазине половину кочана капусты и ловить на себе насмешливые взгляды.

Матвей молчит, потирая свободной рукой подбородок.

— Сколько тебе лет, Ри?

— Девятнадцать.

— Собираешься куда-то поступать?

Мотаю головой, вспоминая прошлый неудачный опыт попытки поступления в ВУЗ.

— В этом году нет.

— Почему?

— Это допрос?

Мне не нравится отвечать на его вопросы. Что за мнимый интерес к моей жизни? Еще вчера говнюка привлекало только то, что находится в моих трусах, а теперь ему вдруг нужно выложить всю подноготную?

Матвей стреляет в меня взглядом и возвращает его на дорогу.

— Это интерес.

— С чего бы?

— Потому что ты мне интересна, Рина! Не маленькая девочка, должна понимать!

От подобного признания язвительный ответ застревает на выходе изо рта. Он только что действительно это сказал, или мне показалось?

— Кто ты и что сделал с ублюдком Кэшем?

Хриплый громкий смех волнами катится по салону, отзываясь вибрациями в моих ушах и пробираясь куда-то очень глубоко. Хочу остановить странное распространение тепла по организму, но не выходит.

— Ри, я всегда говорю как есть. Во-первых, я тебя хочу, — нервно сглатываю, сражаясь с мурашками, которые побеждают и несутся по коже, — во-вторых я не буду ехать в бар, где продают самое дерьмовое пиво только для того, чтобы провести где-то вечер. У меня есть альтернатива. Всегда.

— Можно считать, что я должна тебе кланяться в ноги за то, что твой интерес обращен в мою сторону?

Фыркаю и на автомате прикладываю ладонь к ноющей щеке. Прохладные пальцы соприкасаются с горячей кожей, принося легкое облегчение. Не хватало, чтобы еще синяк образовался. Если папаша Ланы приедет и увидит меня разукрашенной, точно вышвырнет на улицу.

Матвей тормозит на светофоре и устремляет на меня пристальный взгляд, который тут же упирается в мою щеку.

— Болит?

— Тебе какая разница?

— Рина, не огрызайся!

— А то что?

Он вдруг резко приближает ко мне голову и обхватывает меня за шею. Не больно, но уверенно удерживает, пока говорит на ухо:

— А то настанет моя очередь. И если укушу я, будет больно!

Короткая щетина проехавшись по коже, впрыскивает под кожу токсины, которые мгновенно растекаются, и разжигают кровь.

— Если ты забыл, я тоже неплохо кусаюсь!

Горячее дыхание, опаляющее кожу, вынуждает задержать дыхание. Матвей слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза и чувственно улыбнуться. Его большой палец оказывается на моей нижней губе и оттягивает ее.

— Ты очень хорошо кусаешься, Рииии! Настолько, что мне хочется еще раз засунуть тебе пальцы в рот!

От подобного заявления меня подбрасывает изнутри. В животе взрывается что-то горячее и дымящееся. Инстинктивно облизываю губы, соприкасаясь языком с его пальцем, от чего радужки голубых глаз почти полностью затягивает чернотой. Матвей облизывает свои губы, не отрывая взгляда от моих, а мне кажется, что он только что проделал это со мной. Губы покалывает, жжет. Сердце начинает ускоряться, когда до меня доходит что же я делаю.