Тот отпускает ее и со стоном хватается за нос, пока наш сумасшедший защитник хватает сестру за руку и отталкивает к себе за спину. Еще один набрасывается на Матвея с кулаками, пока я все также продолжая стоять с ножом у горла третьего, стараюсь не сводить с него глаз.

— ЭЭЭййй, что здесь происходит? — наконец с криком появляется Федя, охранник, который большую часть времени просто ест и смотрит сериалы в своей коморке, а сейчас в кой то веки вероятно, решил бросить взгляд на экран камер. Достает пистолет и орет:

— А ну пошли отсюда, скоты!

Двое подскакивают и выбегают, утаскивая за руки того, кому Матвей сломал нос. Еще один все еще получает от него по почкам.

— Матвей, хватит! — кричу, заставляя остановиться и перевести на меня взгляд. Челюсти сжаты, желваки напряжены, кулаки сбиты. Машина для убийства, не иначе. Иногда мне кажется, что у него нет никаких тормозов и если ему позволить, он в состоянии аффекта способен на страшные поступки. Хотя, в данной ситуации по-другому нельзя. Возвращаю глаза на оставшегося парня и киваю на стол, — заплати по счету, и чтобы больше вы здесь не появлялись. Ваши лица есть на камере, и если мы подадим заявление в полицию на то, что вы силой тащили к себе несовершеннолетнюю, то очень долго будете расхлебывать последствия.

Брюнет нехотя достает из кармана несколько купюр, а потом под дулом Фединого пистолета, забирает хрипящего друга и исчезает за дверью.

— Что здесь произошло? — Федя засовывает оружие обратно за пояс.

Отмахиваюсь и подхожу к Лане.

— Ты как?

Девчонка дрожит, выглядит бледнее поганки. Матвей сверлит ее тяжелым взглядом, но молчит. Понимает, что произошедшая ситуация лучше всех предупреждений и наказаний вместе взятых. Стирает с лопнувшей губы кровь и переводит на меня черные, как бездна глаза.

— Когда у тебя смена заканчивается?

— В двенадцать.

— Такси вызовешь, — вынув из кармана крупную купюру, засовывает мне ее в руку и пройдя мимо Ланы, цедит сквозь зубы: — Домой!

Аня быстро убирает со стола, пока Вера, уборщица протирает полы от стекол и крови. Другие посетители как ни в чем не бывало, продолжают свое веселое времяпровождение. Война войной, а обед по расписанию.

Спустя какое-то время пишу Лане, чтобы поинтересоваться как она. Отвечает, что уже в порядке. Матвей запретил ей появляться в баре, но не сложно догадаться, что подобное желание у нее возникнет еще не скоро.

Когда приезжаю домой, все уже спят. Дом объят тишиной и темнотой. Собираюсь подняться к себе, когда замечаю у бассейна мужскую фигуру. Сердце притормаживает. Правильно было бы отправиться в комнату, дабы избежать ненужных последствий, но действуя нелогично я направляюсь на задний двор. Так всегда происходит, когда интуиция вопит о том чего не стоит делать, а мы, игнорируя ее доводы, идем на красный.

Осторожно спускаюсь по трем ступенькам.

Матвей сидит на бортике у бассейна, в руке бутылка. Молча подхожу к нему и сажусь рядом. Забираю бутылку и делаю большой глоток. Горло обжигает, пищевод горит, пока по нему в желудок стекает чистый виски.

— Решила составить мне компанию, Ри?

— Скорее просто выпить. День оказался паршивым, — пожимаю плечами, дабы не давать парню очередного повода считать, что он мне интересен.

Делаю еще один глоток и морщусь. Матвей отбирает у меня бутылку и проделывает то же самое.

— Еще и каким, — вздыхает, выуживая откуда-то пачку сигарет и подкуривая одну.

— Дай мне, — тянусь за пачкой, но он ловко прячет ее за себя и протягивает к моему рту сигарету.

Встречаюсь с туманными глазами, скользящими по моему лицу как-то по-особенному медленно. Привычная, но от этого не менее острая дрожь одолевает тело, заставляя громко сглотнуть. Будучи под необъяснимым гипнозом, приоткрываю губы и позволяю себе сделать то, что он хочет. Обхватываю сигарету прямо в его пальцах и затягиваюсь. Выпускаю дым вверх и получаю в ответ одобрительную улыбку.

— Зачем ты приезжал в бар?

— К тебе.

— Могу я получить обратно свой шарф?

Внимательно слежу за реакцией на мужском лице. Матвей сжимает зубы и отворачивается, утыкаясь глазами в водную гладь бассейна. Глубоко втягивает дым и с шумом выдувает серое облако.

— Как давно он у тебя?

— Почти десять лет как. А что?

Несколько секунд томительного молчания, во время которого Матвей поворачивается, а потом в его руках оказывается дорогая мне вещь. Я и не заметила, что он лежал рядом.

— Это шарф моей старшей сестры.

От подобной новости нервные окончания подбираются прямо к коже.

— С чего ты взял?

— Отец отдал ее вещи на благотворительность спустя примерно четыре года после того, как она умерла.

На последнем слове хриплый голос ломается. Ничего себе. Разве бывают такие совпадения?