— Вот так, мальчик мой! Вставай!

В какой-то момент мне показалось, что сознание покинет меня и я пойму, что все это время спала и видела этот реальный до дрожи, жуткий сон, вот только голова не хотела пропустить чего-то самого важного, когда я видела своими округлившимися глазами, как Север вскочил с колен, обернувшись в медведя и принявшись раскидывать обезумевших от паники людей в разные стороны.

Одного удара этой огромной медвежьей лапы было достаточно, чтобы от убегающих людей оставались только мокрые кровавые лепешки, облаченные в тряпочки и лоскуточки.

— Ты все правильно, сделала! Умница, сладкая! — смеялся Карат, опуская рыдающую и не способную держаться на ногах Мию на лед осторожно и аккуратно, чтобы устремиться в самую гущу событий за Ледяным. которые догоняли, убегающих людей, чтобы не нарушить первое правило их рода. Теперь у этих людей больше не было шанса выжить.

Сползая на лед к Мие, я крепко обнимала, ее сотрясаясь от рыданий и укачивая, словно ребенка, не в силах выдавать из себя и звука, потому, что зубы стучали слишком сильно, чтобы я могла сказать хоть что-то.

Мы не могли успокоиться, даже когда вокруг стало тихо, и нас обдало колким жаром и родным знакомым ароматом ночного леса.

Огромный черный медведь с синими глазами лег рядом, обвивая нас своим огромным телом, словно большая кошка, к которой мы припали, хватаясь пальцами за его шерсть и не в силах успокоиться.

— Дочка, приди в себя. Мия. Нам нужна твоя помощь!

Руки Отца были влажными от крови, когда он отдирал нас от Севера, который с глухим, тяжелым стоном тяжело и медленно обращался обратно в человека.

— Козявочка моя…

Отец присел перед нами на корточки, убирая прочь свой острый топор, откуда капала кровь, и заставляя смотреть только в его добрые, сосредоточенные глаза, пока за нашими спинами Север с трудом становился человеком, уже не в силах подняться на ноги снова.

— Все ребята ранены, нам нужна твоя помощь…

И снова я была поражена тому, настолько быстро этой хрупкой. маленькой девушке удалось взять себя в руки, поспешно вытирая слезы и сжимая дрожащие ладошки в кулачки. когда я на дрожащих ногах кинулась к Лютому который странной вихляющей походкой подошел к нам, улыбнувшись сладко и….сонно.

— Я в порядке… — прошептал он в мою макушку, когда я ринулась к нему так порывисто и быстро, что шапка слетела в головы, обхватывая его обнаженный влажный торс трясущимися руками, и в ужасе отпрянув, когда мои ладони стали мокрыми…от его крови.

— Лютый!!!

— Тихо-тихо… немного спину поцарапал, ничего страшного!

«Ничего страшного» представляло из себя месиво из свисающей рваными кусами кожи и сочащейся крови, которая стекала по длинными стройным ногам моего огромного мужа, отчего мир пошатнулся и как-то странно накренился под моими ногами.

А потом и вовсе полетела в тар-тарары под крик Карата, Отца, рычание Лютого и Севера…и один оглушительный выстрел.

Мы все летели и летели на лед, словно в замедленной бесконечной съемке, когда звук выстрела звучал в моих ушах сотнями голосов истерики и немного крика, а я хваталась за жаркое тело моего мужа, стараясь защитить его и боясь узнать правду.

Неужели эта боль никогда не закончится?!

Неужели я до бесконечности буду кричать внутри, разрываясь на части и горя в пламени своих горячих от паники чувств?!..

— Лютый! ЛЮТЫЙ!!!!

Повалившись на бок, я хватала его руками, пытаясь ощупать и понять, что случилось, слыша надо собой его ровный, мягкий, убаюкивающий голос:

— Я жив, все в порядке. Я не ранен, слышишь?.. Успокойся. Все хорошо, Золотинка!

Вот только дрожь внутри и бухающие удары раздавленного сердца никак не проходили, когда Бер тяжело зашевелился, пытаясь сесть, а потом и встать, чтобы нахмуриться, когда Отец бросился вперед, падая на колени перед Каратом…перед тем, кто лежал на льду. раскинув мощные руки, но не двигаясь больше.

— Дочка! ДОЧКА! — кричал надрывно Отец, сгребая Карата в свои руки и осторожно держа его пробитую голову, откуда хлынула кровь, — Он жив! Пока жив! Сделай что-нибудь, дочка!!!

Мия металась между бледным Севером, который терял сознание и Отцом, быстро касаясь тонкими пальчиками раны Бера, и судорожно выдохнув:

— Отец, я не хирург! Я даже не врач! Здесь нужно серьезное врачебное вмешательство! Операция, переливание крови…я не смогу вылечить его одними травами!

— Ну уже нет, хитра твоя жопа! Я не дам тебе умереть. Мы с тобой еще не закончили, слышишь?!