А все почему?

Потому, что с приходом июня у медведей начался брачный период….и наши медвежьи мужья стали для нас опасными носителями своей ДНК, которая в человеческом теле не могла поместиться…

Вот и в эту ночь, очередную ломающую ночь, я лежала в нашей кровати одна, прислушиваясь к дыханию Лютого на полу.

— Лютый?…

— Что?

…Садких снов.

— Поиздевайся мне еще!

Я хохотнула, понимая, что ломает не только его одного, но послушно прикрыла глаза, стараясь уснуть, и не думать о том, что сотни наших Беров сейчас были на своих землях и вне дома, чтобы выполнить свое прямое предназначение и найти ту медведицу, которая сможет выносить и родить им продолжателя великого и огромного рода Беров.

Меня до сих пор корежило от этого правила. но успокаивало лишь одно — мой муж не собирался заводить потомство так скоро…даже если он знал и чувствовал, что я была готова любит рожденного малыша, как своего собственного.

Пытаясь пока не думать об этом, я все-таки уснула, выпав из сна резко и неожиданно, взвизгнув и подскакивая на кровати, от ужасного шума и грохота, словно кто-то из Беров снова перебрал местного пива и не попал во входную дверь, сделав еще один несанкционированный проход рядом.

Вот только в этот раз не было слышно рыка Сумрака, а от крика, переходящего в вой, волосы встали дыбом…. даже у Лютого.

— Север! — ахнул мой муж, ломанувшись из комнаты так быстро, что я естественно совершенно не успевала, выпадывая из кровати — благо на его подушку — и пытаясь бежать по коридору. куда уже высыпали все перепуганные и растерянные Беры кто в шортах, а кто совершенно обнаженный, которые заметались, словно боооольшие такие ниагарские тараканы при включенном на кухне свете от громогласного рыка Ледяного:

— ВСЕМ СПАТЬ НА!!!!

Бежать по пустому коридору было в разы удобнее и быстрее, не тыкаясь постоянно носом в мужские твердые спины и каменную грудь, вот только когда я добежала до спальни Севера и Мии. то едва могла дышать от переживания и своего бега, видя, что в комнату уже заглядывали Нефрит, Лютый, Янтарь и Отец… заглядывали бледные и ошарашенные, с огромными глазами и даже приоткрытыми ртами, пока я пыталась протиснуться между ними в комнату, чтобы понять, что стряслось, начиная покрываться холодным потом от паники.

Так. А что действительно стряслось?….

Судорожно оглядев комнату, которая мало чем отличалась от нашей с Лютым спальни, я не нашла ничего страшного, что могло бы так переполошить Беров, ввергнув их в полный шок.

Крошка Мия сидела скромно среди кровати — маленькая, прелестная и чертовски соблазнительная, смущенно прикрываясь кончиком одеяла, откуда выглядывали кружевные короткие шортики. С распущенными слегка взъерошенными волосами и огромными голубыми глазами, они напоминала лесную нимфу, загадочно и радостно улыбаясь, среди скомканной постели…пока Север сидел на полу, возле проломленной стены, обхватив голову руками и глядя на свою маленькую обворожительную жену глазами. полными ужаса.

— …ТЫ что наделал?!

Я покосилась на Лютого, голос которого охрип от явно сквозившей паники, снова сосредоточенно пытаясь понять, чего все так испугались. Все ведь живы, здоровы….ну а стена не в первый и далеко не в последний раз проломлена!

— Я не хотел! Не знаю, как все получилось! — простонал Север мучительно, вдруг намеренно откинув голову назад, чтобы с грохотом стукнуться ею о стену, — Чем ЧЕРТ!!

— Ты не черт, а полоумный!!!!! Что теперь делать?! Как выковорить из нее… это… все?!

Не помню, чтобы Лютый когда-нибудь так кричал.

Особенно на своего брата, отчего внутри что-то дрогнуло, но понимание так и не пришло, даже когда Отец растолкал всех ошарашенных Беров, дар речи к которым пока еще не вернулся, осторожно опускаясь на край кровати и явно принюхиваясь к смущенно покрасневшей Мие.

— Ах ты лисаааааа. Чертовка мелкая, — Ледяной покачал головой, глядя на смущенную Мию с упреком, но все-таки чуть улыбнулся, — добилась-таки своего, да? Соблазнила бедного мужа?….

Я моргнула медленно и заторможено.

Минуточку.

Соблазнила Севера?…

Так ведь нельзя же…период такой.

На мой вопль, Отец лишь усмехнулся, утвердительно закивав головой:

— Да-да, именно так. И ведь знает, что категорически нельзя….и что это опасно, особенно для нее.

— и совсем ничего нельзя делать? — вторым очнулся Нефрит, заговорив, но не вернув способности моргать.

— Это что, например? — хмурый взгляд Отца был тяжелый и явно угрожающий, когда Нефрит замялся, либо не в силах придумать плана действий, либо не в состоянии сказать вслух, что вертелось в его голове: