— Дай я попробую. — Он взялся обеими руками и потянул изо всех сил, но шар не сдвинулся с места. — Что за хренатень?

Добрые полчаса они потратили в тщетных попытках пошевелить загадочный предмет. Только обвязав один конец веревки вокруг него, а второй привязав к хомуту скакуна, удалось сдвинуть шар на несколько сантиметров. Конь быстро устал и лёг на землю, отказавшись выполнять команды.

Иоанн сел на землю и измученным голосом выдавил из себя:

— В общем, я без понятия, что это такое и откуда оно взялось.

— Должно же быть логическое объяснение. — Габриэлла положила руки на пояс и нахмурила брови.

— Давай подумаем вместе, — начал он. — У нас есть нетронутый забор, груда обломков и пропавший дом. А ещё мы нашли непонятный чёрный шар. Получается, одного элемента не хватает, и есть один лишний. Рискну предположить, что дом превратился в это круглое нечто.

— Звучит логично, но как такое возможно?

Он тяжело выдохнул и сказал:

— Сегодня так много вопросов и так мало ответов. Но если я прав, то понятно, почему мы не можем сдвинуть его.

— Как интересненько… — она многозначительно почесала затылок.

— Уже стемнело, надо доложить о находках и возвращаться, — подытожил он.

Иоанн связался со штабом, подробно рассказал обо всех находках и получил дальнейшие инструкции. Им, вместе с Габриэллой (ей было приказано сопровождать его до окончания мисси), надлежало отправиться в Миранталь, чтобы допросить свидетеля и провести переговоры с Эйроком Бессмертным. Разведке стало известно, что искомого человека зовут Эмилирион, его надлежало взять живым любой ценой.

Магистры покинули деревню на закате. Иоанн беспощадно гнал вперёд уставшую лошадь, дабы добраться до Хистара хотя бы до полуночи. Габриэлла быстро начала засыпать, а вскоре и вовсе повисла на нём.

На подступах к деревне ветер успокоился. В воздухе витал резкий запах озона, появляющийся после сильной грозы. Предвестник ещё не появился, поэтому Иоанн нёсся сквозь темноту прямиком в неизвестность. Только благодаря рыхлому грунту он понимал, что находится на дороге, а не мчится по полю.

Вдалеке виднелся единственный источник света, тусклый и далёкий. С каждым шагом лошади он становился всё ярче и крупнее. Иоанн не верил в чудеса и тем более в богов, однако в этот раз, увиденный «маяк» манил его, словно насекомого обманутого свечой, оставленной у окна.

— Что это? Знамение? — подумал Иоанн. — Нет, я просто устал. Я сам творец своей судьбы, и мне не нужны подачки свыше.

Свет усиливался, озаряя округу и отвоёвывая у ночи первые крыши домов. Аромат свежести сменился запахом гари — горело сухое, одиноко стоящее дерево на окраине деревни. Никого из живых не было видно в округе — все ещё засветло покинули это место.

— Наконец-то! — воскликнул Иоанн.

— Ну что ты кричишь… — промямлила проснувшаяся Габриэлла. — Мы приехали?

— Мягкие кровати уже ждут нас! — Они направились к таверне в центре Хистара.

Света горящего дерева хватило, чтобы отвести лошадь стойло и накормить её. Еду для себя магистры найти не смогли, как и свечу — им пришлось на ощупь добираться до постелей, благо, таверна была крохотной, всего на четыре комнаты. Иоанн открывал одну дверь за другой, стараясь найти комнату с двумя отдельными кроватями.

— Мы же будем спать вместе? — спросила Габриэлла.

— Сегодня в этом нет нужды, — сухо ответил он и вошёл в последнюю комнату. — Отлично! Именно это я и искал.

Иоанн зашёл внутрь и улёгся на одну их кроватей. В тот же миг мечты о мягких кроватях безвозвратно улетучились — здешняя лежанка напоминала сколоченные доски, по верх которых уложено сено и тонкий тканевый матрас.

Габриэлла легла на соседнюю, не произнеся ни слова. Он подумал, что девушка слишком устала, либо ей досталась кровать получше. Иоанна радовала тишина, однако молчание, возмущающейся по каждой мелочи спутницы, его настораживало.

— Как тебе кровать? — спросил он. — Мне кажется, что я лежу на деревянном полу… — Габриэлла не отвечала и не шевелилась. — Что с тобой? Ты в порядке?

— Почему мы не можем спать вместе? — Хоть она и лежала спиной к нему, Иоанн смог понять по голосу, что девушка плачет. — Что в этом такого? Я же не прошу тебя заниматься со мной сексом…

— А в чём тогда смысл? Ты можешь объяснить наконец?

Габриэлла молчала и продолжала плакать. Иоанн чувствовал себя виноватым, однако не понимал, в чём его вина. Нельзя было её вот так оставлять.