Но сейчас, когда он был со мной так откровенен, мне было неловко врать и притворяться. Мне тоже хотелось раскрыть душу…

Раскрыла. Теперь боюсь поднять на Мирона глаза.

Внезапно я увидела его руку. Она потянулась к коробке с мелками, которая стояла передо мной. Он выхватил один из мелков, зеленый. Что он собирается делать?

Я подняла взгляд и увидела, что он… ест мел! Причем такое ощущение, что он сам не понимает, что делает. Глаза стеклянные, взгляд отсутствующий, он как будто во сне или в трансе.

– Мирон Александрович, - произнесла я.
– Зачем вы…

Он очнулся, посмотрел на меня, как будто впервые в жизни видит, глянул на свою руку с зажатым в пальцах мелком. Дожевал оставшийся во рту мел.

– Что вы делаете?
– спросила я, почему-то шепотом.

– Я… просто… хотел понять, как оно на вкус.

– Ну и как?

– Не понял, - растерянно произнес Мирон.

На его лице все еще было странное выражение. Как будто его только что огрели дубиной по голове.

– Цветные лучше не есть, - заметила я.
– Там красители.

– Ладно. Я понял. Не буду. Значит, я буду… О, боже.

Мирон положил мелок на стол, подозвал официанта и произнес:

– Принеси воды.
– Помедлил немного и добавил.
– И водки.

– Сколько водки?
– услужливо поинтересовался официант.
– Сто грамм? Двести?

– Ведро!
– гаркнул мой босс.

Официант испарился.

– Вы же за рулем, - растерянно произнесла я.

– Такси, детка. Вызовем такси.

– А зачем вы…

Он смотрел на меня очень странным взглядом. Вглядывался, как будто впервые видит. Ухмылялся, как будто знает обо мне что-то неприличное.

Ах, да. Знает.

Официант снова появился возле нас. Поменял Мирону стакан, налил воды из бутылки. Поставил перед ним рюмку, открыл запотевший графин.

– Я сам, - прогнал его Мирон.

Налил водки, выпил, почему-то занюхал мелком. Кажется, ему тоже начинает нравится мел. Так и представляю, как мы вместе будем предаваться этому пороку. Я буду приходить к нему в кабинет, он будет доставать из стола коробку мела, и мы на пару будем им хрустеть…

Что за ерунда лезет в голову?

И что творится с моим боссом? Видимо, его расстроили воспоминания о том случае с беременностью. Вспомнил, теперь переживает. Бедняжка.

– Извини, - произнес он, наливая себе вторую рюмку.
– Тебе не предлагаю. Я бы и сам не стал… Но что-то разволновался.

– Я понимаю, - кивнула я.

***

Мирон

Зачем я сожрал мел?

Я же не псих. И не беременный. То есть беременный... но не совсем я. 

Это было состояние аффекта, не иначе. Я узнал, что Аленка носит моего ребенка. Я буду отцом.

У меня будет ребенок!

В голове одни нецензурные восклицания и непонятные эмоции.

Уф. Водка хорошо пошла.

– Значит, ты не знаешь, как его зовут… - продолжил допрос я.

– Я даже не помню, как он выглядит.

Ха. Я в курсе. Но как так получилось, хотел бы я знать? Амнезия? Упала и ударилась головой, когда убегала?

– В смысле?
– спросил я с деланным удивлением.

– Я его не разглядела. Понимаете…

– Понимаешь, - поправил ее я.
– Мы на “ты”.

Я уже не боялся сбить Аленку. Главное я узнал, да и она, похоже, вошла во вкус. Разоткровенничалась не на шутку. Я могу сейчас многое о себе узнать.

– Я в тот вечер долго ревела и у меня разболелись глаза. Я плохо видела. Да к тому же надела темные очки. И мы не включали свет. И я старалась на него не смотреть…

– Что, он был такой страшный?

– Он был…

Она замолчала.

– Он был хорош?
– не удержался от вопроса я. 

Аленка упрямо сжала губы. Не желает обсуждать со мной своего случайного мужика. Не знает, что он сидит прямо перед ней.

Ха-ха. Очень забавная ситуация.

Но я хочу хоть что-то услышать о себе! Я был великолепен, почему она не желает этого признавать?

– Ладно, лица ты не запомнила. Но что-то же, наверное, помнишь…

– У него была татуировка. Иероглиф. Прямо возле… рядом… В общем, там.

– Иероглиф!
– хохотнул я.
– Оригинально. Интересно, что он означает.

– Откуда мне знать!

Она не знает. А я знаю.

Так. Какую по счету рюмку я пью? Неважно. Я выяснил все, что хотел.