Спросил у консультанта:

– Это вообще кто? То ли мышь, то ли медведь, то ли чебурашка.

Девушка посмотрела этикетку и выдала:

– Это Басик.

– Басик?

– Ага, - она пожала плечами.

Ладно. Басик так Басик. Главное - есть соска и что-то вроде распашонки. Значит, в тему.

Поднимаясь к Аленке на четвертый этаж я озирался по сторонам. Какой-то облезлый ссаный подъезд… не в таком месте должна жить мать моего ребенка!

Ладно, это все мы решим. Сейчас главное - найти нужные слова. И нужный тон. Чтобы не слишком ее нервировать.

Нажимая кнопку звонка, я страшно разволновался. Как Аленка на меня отреагирует? Как воспримет новость о моем отцовстве? Может ведь и с кулаками наброситься. Надо бы заблаговременно убрать от нее все колющие и режущие предметы.

Аленка открыла. Уставилась на меня так удивленно, как будто я сам Папа Римский. Я заметил, что она одета по-уличному, видимо, куда-то собралась.

– Я тут случайно проезжал мимо… - начал я.

Блин, ну что я несу? Случайно проезжал мимо с букетом и этим дурацким Басиком.

Аленка хлопала глазами, испуганно и удивленно пялясь на букет и игрушку.

– Ну то есть, проезжал мимо, увидел цветочный магазин, вспомнил о тебе…

Опять какая-то фигня получается. Почему так тяжело-то?!

Я вручил Аленке букет и игрушку. Она нерешительно взяла цветы, и даже слегка прогнулась под весом букета. Черт, а он, и правда, огромный и тяжелый…

– Зачем это?
– пролепетала она испуганно.

Но на игрушку смотрела с умилением, как маленькая девочка.

Так. Что говорить-то?

Может, просто сказать: “Дорогая, у нас с тобой будет ребенок”. И посмотреть, как у нее упадет челюсть.

А, вот. Нашел тему для затравки.

– Я хотел извиниться.

– За что?

– На том ужине я повел себя не очень… То есть очень не… Напился, как свин.

– Ну, до свина вам было далеко, - улыбнулась Аленка.
– И я понимаю, почему вы выпили.

– Да?!

Что, правда догадалась? Вспомнила?

– Вы расстроились из-за этой... Ольги.

А, это... трюк с откровенностью! Я уже и забыл о нем. 

Нет, Аленка. Ты ошибаешься. Я не расстроился. Я офигел.

Телефон Аленки, лежавший на полочке у зеркала, пискнул. Она посмотрела на экран.

– Ой, вы извините, но я тороплюсь. За мной уже и такси приехало.

– Куда едешь?

– К маме.

– Я тебя отвезу.

– Это далеко!

– Ничего. С удовольствием прокачусь.

– Я на вокзал, потом на электричку. Это в области.

– Прекрасно. Обожаю ездить в область.

– Мирон Александрович, вы…

– Мы на “ты”, помнишь?

– Тогда спрошу прямо: что тебе от меня нужно?

Вот оно. Тот самый подходящий момент.

Пора.

– Видишь ли, Алена… У меня к тебе есть разговор.

Аленкин телефон затрезвонил. Она хотела его взять, но мешал букет. Я увидел, что звонит таксист, поднял трубку, произнес:

– Мы отменяем заказ.

Он начал возбухать, я сказал:

– Сейчас выйду и заплачу.

Положил телефон на место. Открыл дверь и произнес:

– Жду тебя внизу.

Мы ехали уже примерно полчаса, Аленка сидела молча, сжав губы в тонкую ниточку. Она явно была не в настроении и я не знал как подступиться к важному разговору.

– Подожди, - внезапно произнесла она.
– Давай остановимся.

Я притормозил у обочины.

– Что случилось? Тебе плохо?

Аленка кивнула.

Я нажал на кнопку, открыл ее окно.

– Тошнит?
– спросил я.

Она отрицательно помотала головой. А потом выдала:

– Поехали обратно.

– Как скажешь, - я завел машину.
– Но все же… в чем дело? Может, в больницу?

Я разволновался. Что, если у Аленки какие-то серьезные проблемы? Беременность - дело нешуточное. А она вон какая хрупкая… А до больницы, между прочим, пилить и пилить.

Вот и разворот. Я повернул в обратную сторону, в город.

– Что болит?
– спросил я.
– Давай позвоним врачу. В клинике всегда есть дежурный.

– Да ничего у меня не болит!
– сердито воскликнула Аленка.
– Сердце только.

– Сердце - это очень серьезно.

– Ага. Как подумаю, что нужно все маме рассказать, оно просто останавливается.

Ах, вот в чем дело! Она просто боится! Вернее, не просто. А очень сильно. Сжала пальцы так, что больно смотреть. Закусила губу до крови. И, по-моему, даже побледнела.