– Это могло бы помочь. По крайней мере сначала. Потом-то мне уже ничего не поможет, когда они все про меня узнают. Вы, наверно, знаете, что я имею в виду.

– Сядьте и возьмите себя в руки. Она медленно подошла к креслу, села на краешек и склонилась вперед. Она уставилась в пол.

– Я знаю, что у вас есть секрет,- сказал я.- Раз Митчелл открыл его, значит, и я могу, если постараюсь. Любой сможет - если узнает, что есть секрет. В настоящий момент я не знаю. Меня наняли только для одного: не терять вас из виду и регулярно отчитываться.

Она подняла на миг глаза:

– Это вы и сделали?

– Я отчитался,- сказал я после паузы.- Когда я потерял вас из виду. Я упомянул Сан-Диего. Это он узнал бы и от телефонистки.

– Вы потеряли меня из виду,- повторила она сухо.- Он должен быть высокого мнения о вас, этот ваш клиент.- Затем она прикусила губу.Извините. Я не имела этого в виду. Я просто пытаюсь решить, что делать.

– Не спешите,- сказал я.- Сейчас только двадцать минут четвертого.

– Вы опять смеетесь надо мной.

Я посмотрел на электрокамин. Он не подавал признаков жизни, но в комнате стало чуть теплее. Я решил, что и мне пора выпить.

Я вышел на кухню и налил себе, выпил, налил снова и вернулся. У нее в руках был маленький кожаный бумажник. Она показала его мне.

– У меня с собой пять тысяч долларов в дорожных чеках. По сто долларов каждый. На что вы пойдете за пять кусков, Марлоу?

Я глотнул виски и прикинул с рассудительной миной:

– При нормальных расходах это купило бы меня с руками и ногами на несколько месяцев. Если бы я продавался.

Она постучала по ручке кресла.

– Ничего, продашься,- сказала она.- Это только задаток. Я могу хорошо заплатить. У меня больше денег, чем тебе могло бы присниться. Мой покойный муж был так богат, что просто смешно. Я вытрясла из него полмиллиона долларов.

Она цинично улыбнулась.

– Надеюсь, мне никого не понадобится убивать.

– Не понадобится.

– Мне не по вкусу эта интонация.

Я покосился на пистолет. Пока я не тронул его и пальцем. Она пришла пешком из "Касы" посреди ночи, чтобы принести его мне. Лучше было пока его не трогать. Я пристально осмотрел пистолет. Склонился и понюхал его. Я мог бы и не трогать его, но уже знал, что не удержусь.

– Кто схлопотал пулю?
– спросил я ее. Пронизывающая стужа комнаты проникла в мои вены. Моя кровь была холодна как лед.

– Только одну пулю? Откуда вы знаете?

Тут я схватил пистолет. Вытащил обойму, осмотрел ее, вставил обратно. Она со щелчком встала на место в рукоятке.

– Ну, может, и две. В обойме шесть пуль. В пистолет входит семь. Вы могли вогнать пулю в ствол, а затем сунуть еще одну в обойму. И, конечно, могли отстрелять всю обойму и набить по новой.

– Мы просто болтаем, не так ли?
– сказала она.- Нам не стоит тратить время попусту.

– Хорошо. Где он?

– Лежит в шезлонге на моем балконе. Все номера, выходящие на море,- с балконами. Балконы разделены бетонными стенками. Думаю, профессионал-альпинист или верхолаз смог бы перелезть, но не с грузом. Я живу на двенадцатом этаже. Выше ничего нет, только чердак.- Она остановилась, нахмурилась, беспомощно махнула рукой.- Это звучит как треп, но он мог попасть туда только через мою комнату. А я его не впускала.

– Вы уверены, что он мертв?

– Вполне уверена. Мертвее некуда. Холодный как камень. Я не знаю, как это случилось. Я не слыхала ни звука. Я проснулась среди ночи, но не от звука выстрела. В любом случае к этому времени он уже остыл. Так что я не знаю, что разбудило меня. Я не сразу вышла на балкон. Я лежала и думала. Я не могла уснуть. Прошло немного времени, и я включила свет, ходила по комнате, курила, потом заметила, что туман рассеивается и свет луны падает на мой балкон. Когда я вышла на балкон, земля была еще покрыта туманом. Было чертовски холодно. Звезды были такие огромные. Я простояла на балконе довольно долго, прежде чем увидела его. Наверное, это покажется трепом. Не думаю, что полиция примет это за чистую монету. Даже для начала. А потом- в общем, поверьте, у меня нет и одного шанса против миллиона, если мне не помогут.

Я встал, допил остатки виски и подошел к ней.

– Позвольте мне сказать вам кое-что. Во-первых, вы слишком спокойно относитесь к случившемуся. Ни паники, ни истерик, ничего. Затем, я слышал вчера целиком всю беседу между вами и Митчеллом. Я вывернул эти лампы,- я указал на стенной камин,- и приставил стетоскоп к перегородке. Что знал про вас Митчелл? Он знал, кто вы, и этого было достаточно. Стоило ему предать это огласке, и вам пришлось бы вновь скитаться и менять имена. Вы сказали: "Я самая везучая баба на свете, раз я жива". Теперь человека, находят мертвым на вашем балконе, он застрелен пулей из вашего револьвера, и этот человек, конечно, Митчелл. Верно? Она кивнула.

– Да. Это Ларри.

– И вы его не убивали, вы говорите, но полицейские вряд ли в это поверят, даже для начала. А потом и вовсе нет. Я думаю, вы уже бывали в подобном переплете.

Она по-прежнему смотрела на меня снизу вверх. Она медленно встала. Наши лица сблизились. Мы пристально смотрели друг другу в глаза. Мне это было нипочем.

– Полмиллиона долларов - это масса денег, Марлоу. Вы не святой, чтобы отказываться. На свете есть еще места, где мы могли бы чудесно жить, В одном из этих небоскребов на набережной в Рио. Я не знаю, насколько хватит денег, но о таких вещах всегда можно договориться полюбовно, не так ли?