Я сказал:

– Вы не женщина, а целый женский комитет. Сейчас рассуждаете как преступница. Когда я увидел вас впервые, вы были спокойной, хорошо воспитанной дамочкой. Вас воротило от ковбоев вроде Митчелла. Затем вы купили пачку сигарет и зачем-то выкурили одну через силу. Затем вы дали ему себя приласкать, когда приехали сюда. Затем порвали свою блузку для меня, циничная, как цаца с Парк-авеню, когда ее кормилец-поилец решит вернуться домой к жене. Затем вы дали мне приласкать вас. Затем вы трахнули меня по башке бутылкой виски. Сейчас вы говорите о роскошной жизни в Рио. Которая из вас проснется со мной поутру?

– Пять тысяч долларов на бочку. И куда больше в будущем. Полиция не даст вам и пяти зубочисток. А если вы иного мнения - телефон к вашим услугам.

– Что я должен сделать за пять тысяч? Она выдохнула медленно-медленно, как будто кризис миновал.

– Отель стоит на самом краю обрыва. Внизу у стены узкий, очень узкий проход, а ниже - скалы и море. Сейчас прилив. Мой балкон нависает над морем.

Я кивнул.

– Есть служебная лестница?

– Есть. Она начинается с нижней площадки лифта, прямо у гаража. Но это долгий, трудный подъем.

– За пять кусков я поднимусь и в водолазном скафандре. Вы вышли через вестибюль?

– Я спустилась по служебной лестнице и прошла через гараж. Ночной вахтер спал в машине.

– Вы сказали, что Митчелл лежит в шезлонге. Много ли натекло крови? Ее передернуло.

– Я... я не заметила. Думаю, что должна быть.

– Не заметили? Вы заметили, что он окоченел. Куда попала пуля?

– Я не видела. Наверно, он лежал раной вниз.

– Где был револьвер?

– На балконе, возле его руки.

– Какой руки?

Ее глаза расширились:

– Какая разница? Я не знаю. Он лежал поперек шезлонга, голова свешивалась с одной стороны, а ноги - с другой. Нужно ли столько говорить об этом?

– Хорошо,- сказал я.- Я ни черта не смыслю в здешних приливах и течениях. Его может вынести на берег и завтра, и через две недели. Если мы провернем это. Может быть, его найдут не скоро и не узнают, что его застрелили. А может быть, его вовсе не найдут. В здешних водах водится барракуда и прочая дрянь.

– Если вы хотите, чтобы меня стошнило, вы близки к успеху,- сказала она.

– Таковы обстоятельства. Кроме этого, я думал, не могло ли это быть самоубийством. Тогда нужно положить револьвер обратно. Он, знаете ли, был левша. Поэтому я спросил, у какой руки лежал револьвер.

– А-а. Да, он был левша. Вы правы. Но это не самоубийство. На это не способен этот ухмыляющийся самодовольный типчик.

– Иногда человек убивает самое любимое существо на свете, говорят. Может быть, даже самого себя?

– Не этот тип,- сказала она коротко и решительно.- Если нам очень повезет, подумают, что он упал с балкона. Господь свидетель, он был достаточно пьян. А тем временем я окажусь в Южной Америке. Мой паспорт все еще действителен.

– На чье имя выписан ваш паспорт?

Она протянула руку и провела кончиками пальцев по моей щеке.

– Скоро ты обо мне все узнаешь. Не спеши. Все узнаешь, все мои секреты. Потерпи пока.

– Угу. Посекретничай пока с дорожными чеками. У нас в запасе час или два темноты, а потом еще час-два, пока туман не рассеется. Займись чеками, пока я одеваюсь.

Я вытащил ручку из кармана пиджака и дал ей. Она подсела к лампе и принялась подписывать чеки, высунув кончик языка от усердия. Она писала медленно и тщательно. Она подписывалась: Элизабет Мэйфидд.

Значит, смена имени была задумана еще до выезда из Вашингтона. Пока я одевался, я задумался: неужели она по дурости и впрямь верит, что я помогу ей избавиться от трупа?

Я отнес стаканы на кухню и захватил пистолет. Немного подождал, пока за мной закроется дверь, и спрятал пистолет и обойму в духовку. Я сполоснул стаканы и вытер их. Вернулся в комнату и быстро оделся. Она даже не посмотрела в мою сторону, подписывая чеки.

Когда она закончила, я взял чековую книжку и пролистал ее чек за чеком, проверяя подписи. На все эти тысячи мне было наплевать. Я сунул чековую книжку в карман, выключил лампу и открыл дверь. Бетти стояла совсем рядом.

– Выходи незаметно,- сказал я.- Я подберу тебя на шоссе, там, где кончается забор. Она обернулась ко мне;

– Можно ли тебе доверять?
– тихо спросила она.

– В определенной степени.

– Что ж, по крайней мере, искренний ответ. Что будет, если нам не удастся провернуть это дело? Если кто-то сообщил о выстреле в полицию, если его нашли, если мы войдем, а отель кишит полицейскими?