Шрифт:
– В клети, с Гафьей.
– Дверь во двор была заперта, так ведь?
– Понятно, заперта.
– А утром тоже заперта? Кто ее открыл?
– Я, как рассвело.
– А кто первый увидел труп?
Молчание. Полана поджимает губы.
– Где ваш батрак?
– внезапно вставляет Бигл.
– Дома, в Рыбарах.
– Откуда вы знаете?
– Ну... я думаю...
– Я не спрашиваю, что вы думаете. Откуда вы знаете, что он в Рыбарах?
– Я... не знаю.
– Когда он был тут последний раз?
– Дней десять назад... Получал расчет.
– Когда вы его видели последний раз?
– Десять дней назад.
– Лжете!
– беспощадно отрезает Бигл.
– Вы виделись с ним вчера, нам все известно.
– Неправда!
– испуганно восклицает Полана.
– Признайтесь, Гордубалова, - настаивает Гельнай.
– Нет... Да... Вчера мы встретились...
– Где?
– нажимает Бигл.
– Не дома.
– Где "не дома"?
Полана прячет глаза.
– За деревней.
– Что вы там делали? Ну, живее!
Полана молчит.
– У вас было свидание с ним, вот что, - вмешивается Гельнай.
– Нет, видит бог! Случайно попался мне...
– Где?
– повторяет Бигл.
Измученные глаза Поланы останавливаются на Гельнае.
– Случайно встретились... Он спросил, когда ему прийти за вещами. У него тут одежда осталась в конюшне.
– Видать, впопыхах отсюда убрался. Да? За что его выгнал хозяин?
– Поссорились.
– Когда он хотел прийти за вещами?
– Сегодня... Сегодня утром.
– И не пришел?
– Нет, не пришел.
– Потому что был ночью!
– восклицает Бигл.
– Не был, не был он здесь. Дома ночевал.
– Откуда вы знаете?
Полана кусает губы.
– Я не знаю.
– Идите за мной, Гордубалова, - резко приказывает Бигл. Там, около убитого, у вас развяжется язык.
Полана пошатнулась.
– Оставьте ее, - бормочет староста Герич.
– Она брюхатая.
II
Гельнай сидит на дворе, предоставив Биглу обыскивать дом. Тот все ищет и ищет, глаза прямо, горят от усердия. Он обшарил конюшню, хлев, все перерыл, теперь полез на чердак. Доволен он и оживлен чрезвычайно.
"Ну и дела!
– думает Гельнай.
– Но с меня хватит возни с цыганами да поддержания общественного порядка. Пусть себе Карел потешится".
Из избы выходит доктор и направляется к колонке вымыть руки. Бигл тут как туг и полон нетерпения.
– Ну что, ну как?
– Все выяснится на вскрытии, - изрекает доктор.
– Но, по-моему, удар был нанесен гвоздем или чем-то в этом роде. Несколько капель крови... Странно.
Полана подает ему полотенце.
– Спасибо, хозяюшка. Послушайте, ваш муж ничем не хворал?
– Вчера лежал, лихорадило его.
– Ага. А когда вы ждете ребенка?
Полана краснеет.
– К весне, ваша милость.
– К весне? Ну, нет, мамаша, к новому году, вот когда.
Бигл радостно смотрит вслед уходящей Полане.
– Вот вам и причина, Гельнай. Гордубал-то ведь вернулся из Америки только в июле.
Гельнай засопел.
– Гордубалова считает, что кто-то забрался снаружи. Дескать, с неделю назад ее муж подрался в корчме с Феделешем Гейзой. Разбил ему голову. Гейза-драчун, и будто бы он отомстил. Вот вам еще одна замечательная версия, Карлуша.
Доктор тоже смотрит вслед Полане и говорит рассеянно:
– Экая жалость! Вы ее арестуете, и мне не удастся видеть роды. Тут редко приходится бывать при родах. Бабы рожают, как кошки... А у этой роды будут трудные.
– Почему?
– Стара, худа, лет сорок, верно?
– Что вы!
– говорит Гельнай, - едва ли тридцать.
– Так вы говорите, Гордубал болел перед смертью? Как это можно определить по мертвецу?
– Тайна медицины, Гельнай! Впрочем, вам я скажу: под кроватью был полный ночной горшок.
– А я и не заметил!
– с завистью восклицает Бигл.
– Так, всего хорошего, господа, - говорит доктор, переминаясь с ноги на ногу.
– А о дне вскрытия дадите мне знать, ладно?
– Я еще раз пройдусь по дому, - бормочет Бигл.
– А потом можно и в Рыбары.
– Что это вы, Карел, все ищете? Еще какую-нибудь версию?
– Улики, - сухо говорит Бигл.
– И орудие преступления.
– Ara! Желаю удачи!
Гельнай вразвалку направляется к забору и завязывает разговор с соседкой. Он зубоскалит с ней так долго, что наконец получает тряпкой по голове и цветочек на память.